Оно было теплым, как его объятия. Волны ласково облизывали наши ноги, пока мы резвились на мелководье. Лейвир, обычно такой сдержанный, сегодня казался другим — его смех звучал свободно, а фиолетовые глаза сияли, как два аметиста, освещенные солнцем. Он то и дело касался меня — то легким прикосновением к руке, то случайным (или не очень) скольжением пальцев по спине, когда помогал удержаться на ногах после очередной набегающей волны.
— Лови! — крикнул Лейвир, брызнув в меня водой.
Я взвизгнула и бросилась в сторону, но нога поскользнулась на мокром камне.
— Опять в мои объятия? — Лейвир усмехнулся, его дыхание горячим веером коснулось моего лица.
Я засмеялась, пытаясь вырваться, но он не отпускал. Его пальцы впились в мои бока, вызывая дрожь, а взгляд упал на губы. Вдруг смех застрял в горле — его глаза потемнели, наполнились желанием.
— Лейвир... — прошептала я, но он уже наклонился.
Его губы коснулись моих — сначала осторожно, но, когда я ответила, поцелуй стал глубже, жаднее. Я почувствовала вкус соли на его языке, тепло, разливающееся по всему телу. Его руки скользнули вниз, обхватив мои бёдра, и он приподнял меня, заставив обвить его талию ногами.
— Ты такая... — он прервался, целуя шею, — прекрасная.
Я закинула голову назад, когда его губы нашли чувствительное место за ухом. Пальцы запутались в его мокрых кудрях, а сердце бешено колотилось, будто хотело вырваться из груди.
Он опустил меня и понёс к лежакам. Песок был мягким под босыми ногами, но я едва чувствовала его — всё моё внимание было приковано к его рукам, скользящим по моей спине, к губам, оставляющим влажные следы на плече. Он схватил полотенце с лежака, расстелил его на песке и опустил меня, тут же целуя в губы.
— Ты вся дрожишь, — отвлекшись, провёл пальцем по моей ключице, вызывая мурашки.
— Это из-за тебя, — выдохнула я, когда его ладонь скользнула под край купальника, обнажая грудь.
Солнце слепило глаза, но я видела только его — его губы, сжатые в напряжении,
капли воды, стекающие по шее, на грудь... Его пальцы сжали сосок, и я застонала, выгибаясь навстречу.
— Так чувствительна... — он усмехнулся, опуская голову, чтобы заменить пальцы языком.
Огонь разлился по телу, когда он ласкал меня — то нежно покусывая, то засасывая глубже сосок, пока я не впилась пальцами в его плечи.