Вспомнив об этом, я довольно ухмыльнулась: выйдя из корабля, я обнаружила несколько лазерных точек, танцующих у меня промеж глаз, но прежде чем у меня появился шанс объяснить, что мое появление добровольно, сержант с мозгами в голове скомандовал отбой. Он объяснил своим подчиненным, что я – коммандер Шепард, и если бы я не желала сотрудничать, то несколько солдат однозначно не смогли бы меня заставить.
Мне сказали, что будут держать меня в охраняемом помещении в штаб-квартире Альянса – разумеется, не как заключенного, но как гостью – до тех пор, пока не соберут достаточно материалов, чтобы устроить суд, где я смогла бы ответить за свои преступления, совершенные в батарианском космическом пространстве.
И сейчас, лежа на кровати в своей камере – ох, простите, комнате – с верным планшетом в руке, я пыталась понять, как же из работавшего в одиночку бойца спецназа, известного своим умением выполнять невозможное, я превратилась в церберовского оперативника, ответственного за убийство сотен тысяч гражданских.
Я не знала, как дошло до этого, зато точно знала, когда все это началось.
Это случилось не тогда, когда я порвала с «Красными», начала службу в Альянсе, получила первую медаль, а потом «Звезду Земли», даже не тогда, когда повстречалась с Андерсоном. Точкой отсчета стала миссия на Иден Прайме и протеанский маяк, лишивший меня возможности повернуть назад.
И Кейден.
От одного лишь упоминания его имени мне казалось, что ледяные пальцы сдавливали горло, и что-то сжималось внутри до тех пор, пока голова не начинала кружиться от противоречивых эмоций. «Это нечестно, - думала я, - ведь у него была фора в два года, чтобы суметь оставить позади то, что случилось между нами. Держу пари, он не сидел без дела, оплакивая меня».
Мои пальцы порхали над экраном маленького прибора, пролистывая фотографии, видеозаписи, старые отчеты до тех пор, пока я не нашла тот из них, который относился к самой первой миссии, изменившей все. Сначала я увидела имена: Шепард, Аленко, Уильямс, Дженкинс (погиб в бою).
Я провела на борту всего несколько дней и уже успела потерять солдата. Он был слишком энергичным, слишком молодым, а я замешкалась на долю секунды.