Мои подчиненные всегда смотрели на меня, ожидая приказа, объяснения – чего угодно, что уняло бы их тревогу и уверило в том, что да, все находилось под контролем. Именно таким взглядом одарил меня Кейден, словно говоря, что, еще не зная меня, он мне уже доверял.
Однако я не была каким-то сверхчеловеком – по крайней мере, тогда. Я лишь хорошо выполняла свою работу и всегда действовала в одиночку. Чем быстрее я получала очередной ранг, тем очевиднее для меня становилось, что уверенность, исходившая от старших по званию, не давалась им свыше как приложение к медалям на груди.
Я с непоколебимой твердостью встречала орды врагов, стоящие между мной и моей целью, я убивала без жалости и сомнений, не паниковала даже тогда, когда до взрыва обезвреживаемой мною бомбы оставались считанные секунды. Но я не могла спокойно смотреть на гибель члена моего отряда и не думать о том, что облажалась.
Наконец-то меня заметили и оценили за выдающиеся способности, но что, если только этого было недостаточно?
Что, если я была недостаточно хороша?
Интересно, когда это начало беспокоить меня? Прежде я за собой такого не замечала. Кроме того, дальше становилось лишь хуже.
Иногда мне все еще слышался голос Эшли – то, как он надломился в тот момент, когда она поняла, что умрет, когда сказала мне, что ни о чем не жалеет.
Мое «знакомство» с маяком тоже не прошло бесследно. Правда позже мне рассказывали, что куда страшнее для Аленко и Уильямс оказалось ожидание прибытия «Нормандии», проведенное в гаданиях очнусь ли я когда-нибудь или нет.
Поразительно, сколько всего происходит вокруг тебя, когда ты находишься без сознания.
"Я пролистала свой отчет по той миссии, написанный сухим безэмоциональным языком.