Окруженная, она бросила оружие и резко подняла руки вверх – эти мгновенные действия уберегли ее от участи быть изрешеченной пулями. Вероятно, подобный инстинкт самосохранения и объяснял то, насколько неполным оказался ее файл.
Когда мужчина вошел в комнату, ее взгляд устремился на него, но сама она даже не пошевелилась, демонстрируя полное отсутствие какого-либо интереса. Он далеко не первый, допрашивающий ее, даже за сегодняшний день, и у нее не было никаких оснований считать, что его визит окажется отличным от других.
- Здравствуй, - произнес он, и ответом ему стала стена равнодушной тишины. «Она симпатичная, даже несмотря на татуировки на плечах и руках, - решил он, - симпатичная, но суровая». Ему сказали, что ей семнадцать – столько же, сколько и его дочери, но девочка, сидевшая перед ним сейчас, была покрыта царапинами, а взгляд ее темных, пустых глаз словно говорил о том, что ей доводилось заглядывать в ад. Таковы были последствия тяжелой жизни в жестоком городе.
- Итак, как же ты сделала это? – спросил он наконец, подаваясь вперед; облокотившись на стол, мужчина задумчиво сплел пальцы.
- Сделала что? – Ее голос звучал небрежно, словно ее всего лишь вызвали к школьному директору – вероятно, эта наглость являлась результатом осознания того, что ей больше нечего терять.
- Десять тел, двенадцать пуль – у нас есть запись камеры слежения.
Мужчина включил свой инструметрон, и на маленьком экранчике вне поля зрения девочки отобразились ее жизненные показатели, уровень стресса, результаты анализа голоса, направленного на поиск лжи.
Она безразлично пожала плечами, а затем подняла на него взгляд и с ухмылкой ответила:
- Было бы десять на десять, но…
- Ты решила сперва прострелить Майклу Калверну оба колена, а уже затем убить его, - закончил мужчина за нее, внимательно наблюдая за реакцией своей собеседницы. – Как я уже сказал, у нас имеется съемка камеры слежения.
- Так зачем же вы спрашиваете меня о том, как я сделала это? – огрызнулась она; ее прямые темные брови раздраженно сошлись у переносицы.
Он кивнул, очевидно, удовлетворенный ответом: она и в самом деле такая, как ему рассказывали. Возможно, ее нельзя назвать идеальным кандидатом, но в ней была какая-то искра, которую еще можно… спасти. Он подумал о ее движениях – элегантных и смертоносных в своей простоте.