Когда же вошел Удина и смерил меня таким взглядом, словно нашел что-то мерзкое на подошве своей туфли, я почувствовала, что прежняя привязанность и благодарность, испытываемые мной к Альянсу за то, что они спасли меня от весьма печальной судьбы и дали второй шанс, медленно испаряются.
Они сказали, что дело лишь в том, что теперь я работала с «Цербером». Я же ответила, что мне пришлось пойти на этот союз только потому, что эта организация пыталась остановить атаки коллекционеров. Но ни Совет, ни Альянс, объяснили они, не могут быть замешаны в этом, потому что, по их словам, это спровоцирует войну.
Об этой угрозе, как оказалось, они тоже удачно позабыли. Складывалось впечатление, что все до единого высокопоставленные чины были под воздействием наркотиков и просто не желали видеть происходящего у них под носом. Мне отчаянно хотелось плюнуть на пол, убраться к черту и позволить им делать то, что они пожелают, но что-то во взгляде Андерсона заставило меня стиснуть зубы и остаться на месте, хмурой и немногословной, до тех пор, пока Удина наконец не отбыл восвояси, и мы не остались наедине.
Но даже после этого Андерсон продолжал вести себя странно. Я думала, что он будет рад видеть меня, может быть, даже улыбнется, но выражение его лица оставалось бесстрастным, а голос звучал так, словно он едва знал меня.
Сделав несколько глубоких вдохов и немного успокоившись, я наконец спросила, как у него дела, а в ответ услышала знакомую историю. С приходом в Совет Удины ситуация ухудшилась, и я пожалела, что когда-то не воспользовалась представленной мне возможностью заменить его на кого-то более подходящего.
Он превзошел меня в звании. И мне никак не удастся добраться до него.