Чаквас сказала, что я должна больше отдыхать, но поскольку это было невозможно, мне следовало просто стараться сохранять спокойствие и хорошее настроение, что, в сложившихся обстоятельствах, тоже представлялось маловероятным. А кроме того, темные волосы до плеч, обрамлявшие лицо мокрыми прядями, делали меня похожей на себя в детстве, и к этому я привыкнуть не могла. Мне хотелось, чтобы мое тело осталось прежним, однако восстановление на клеточном уровне привело к тому, что там, где шрамы затянулись, я имела гладкую, бледную, усыпанную странными веснушками кожу восемнадцатилетней.
Мы только что завербовали Джек – жестокую и покрытую с ног до бритой головы татуировками женщину-биотика, и я узнала ее с первого взгляда. Дело было не в том, что я встречала Джек прежде, а в том, что лишь программа амнистии Альянса уберегла меня от участи стать ею. Эта весьма отрезвляющая мысль заставила меня вспомнить человека в дорогом костюме, который пришел в полицейский участок и освободил меня от тюремного заключения.
Странно-отстраненным движением я протянула руку и достала из-за зеркала припрятанные в первый день ножницы. Собрав волосы от ушей вверх, я завязала их резинкой на макушке. Неосознанно пропустив оставшиеся свободными пряди на затылке сквозь пальцы, я стала остригать их одну за другой до тех пор, пока они не стали такими короткими, что я больше не могла их ухватить.
Миранда сказала, что это было сделано для моего же блага - как и все остальные замеченные мною «улучшения». Уверена, даже моя грудь увеличилась в размере, но поскольку броня сидела идеально, я не стала упоминать этого факта.