Он закашлялся и сжал бедро чуть выше того места, куда вошла пуля, а затем прохрипел: «Обрежь ниточки и что останется? Ничего, ты ничто…»
Одним плавным движением я подняла оружие и, глядя вдоль ствола, направленного прямо ему в лоб, наблюдала, как его холодные голубые глаза наполняются осознанием того, что он делает свой последний вдох. Никогда я еще не чувствовала себя столь могущественной, столь владеющей ситуацией.
Усмехнувшись, я заметила: «Я все еще жива» и нажала на курок.
Калверн был убежден, что я неспособна думать самостоятельно, что без него я буду походить на потерянного ребенка и, оставшись в одиночестве в этом сложном мире, стану умолять других дать мне цель в жизни, как это делал он.
Мне хотелось показать им – всем им – чего может достичь эта брошенная кукла, если позволить ей самой распоряжаться своей жизнью.
"Это не продлилось долго. Ничто хорошее никогда не длиться.
Предполагалось, что задание Хаккета не доставит мне хлопот. Проникнуть в стан врага, забрать заложника и исчезнуть. Батарианцы даже не знали о моем присутствии, пока Кенсон не активировала сигнализацию во время нашего отступления. Когда же она рассказала мне о находке, о том, что существовало подтверждение угрозы Жнецов, я ощутила не только страх, но и толику возбуждения.
Кейден поймет, чем я занималась все это время.