Он извинится за то, что когда-либо сомневался во мне и, может быть… может быть…
Это мое место. Я видела Стража, я помнила, что он сказал мне. Я понимала, что стояло на кону.
Властелин знал, что в нашей галактике существовали силы, способные уничтожить Жнецов. Он знал, что если мы станем работать сообща, то у них не будет никаких шансов на победу. Им пришлось искать обходные пути, использовать своих агентов, чтобы посеять семена раздора и сомнений. Им нужны были такие личности, как Сарен. Именно так они работали.
Если бы мне только удалось заставить их выслушать меня, пойти за мной против Жнецов, мы смогли бы одолеть их. Мы смогли бы получить преимущество перед врагом. Они никогда бы не застали нас врасплох. У нас появился бы шанс, которого никогда не было у протеан. Несмотря ни на что, меня переполняла надежда.
Напрасно.
Мы опоздали, процесс одурманивания зашел слишком далеко, все пошло к черту. Меня прихлопнули, будто муху. Мой великолепный план оказался сырым и бесполезным, и, активируя программу, которая должна была направить астероид в ретранслятор, я хотела кричать от бессильной ярости и разочарования.
Даже одна эта мысль до сих пор отдавала горечью.
Я так старалась, я, черт бы их побрал, добилась успеха, и никому не было до этого никакого дела. Я выиграла им несколько драгоценных месяцев – месяцев, которые я должна была провести, мечась из одного конца галактики в другой, собирая войска и всю возможную помощь, ища возможность сохранить наш мир таким, какой он есть сейчас. Я добыла им преимущество, а в награду они бросили меня в гребаную камеру, как преступницу.
Простите, гостью. Ради моей безопасности, разумеется. Батарианцы жаждали моей крови, и мне не следовало светиться ради собственной безопасности, как будто я сама не в состоянии была позаботиться о себе. Все шло наперекосяк. Пока я шагала не в ногу с остальными, Альянс обходился со мной так, будто я сделала что-то неправильно, словно была для них обузой, зато теперь, решив наложить на меня свои руки, они вновь называли меня одной из них.