Свежий ветер (СИ)

Это также может создать впечатление, что Альянс обладает более обширными сведениями, чем мы, и она, я подозреваю, вряд ли сочтет это правдоподобным. Пожалуй, стоит выделить одного человека – штабного коммандера Кейдена Аленко, о котором она спрашивала у советника. Я предполагаю, что она хочет найти его, хотя пока не уверена, почему. В предоставленном мне досье крайне мало сведений о ее отношениях с другими индивидами, и она все еще держит рот на замке – вероятно, потому что до сих пор не доверяет нам, но как мы можем ожидать обратного, когда очевидно, что мы сами не доверяем ей, утаивая информацию? Я твердо уверена, что она сделает все возможное, чтобы завершить миссию, и считаю дальнейшее манипулирование ею нецелесообразным.

Полагаю, это лишь разжигает ее враждебность к «Церберу».

Она и в самом деле пыталась найти меня. Я даже не рассматривал такой возможности. Разумеется, уровень ее допуска как погибшего офицера и вероятной террористки был слишком низким, чтобы она знала о том, чем занимался я. Андерсон не мог сказать ей, а «Цербер» предпочел молчать.

Что она подумала?

Эти записи породили гораздо больше вопросов, чем дали ответов. Если решения о внедрении чипа и предоставлении информации принимала не Миранда, то кто отвечал за это? Кем являлся этот таинственный кукловод, и что они сделали с Шепард?

Я запустил еще одно видео, чуть более позднего периода.

«Мне становится… трудно думать о ней, как о проекте, - произнесла Миранда; ее идеально ухоженные брови сошлись у переносицы в очевидной тревоге.

– Она все еще не питает никаких теплых чувств к «Церберу», однако ее преданность миссии и этой команде… поражает. На корабле не осталось никого, кому бы она не помогла, включая и меня саму. Несколько дней назад, находясь вне корабля, она, вероятно, с помощью Гарруса, нашла и удалила микрочип, зашитый под кожей за ее ухом. Она ничего не сказала по этому поводу, и мне также не хочется затрагивать эту тему. Я не верю в дальнейшую необходимость подобного контроля. Я знаю, что она не сделает ничего, что могло бы поставить операцию под угрозу, а потому нам не следует относиться к ней, как к лабораторной крысе. Нам не нужно было этого делать с самого начала, и… мне бы не хотелось признаваться ей в том, что я настаивала на более глубоком уровне нейропрограммирования».

Я перешел к видео, снятому через неделю после предыдущего. Миранда очень осторожно подбирала каждое слово, и у меня возникло ощущение, что она предпочла бы вообще ничего не говорить.