Почему я не могу просто сказать ему? Зачем так мучаю себя? В ушах начало звенеть.
- Как ты вообще себя чувствуешь? – неожиданно спросил Кайден, и я поняла, что все это время он неотрывно смотрел на меня. Звон затих, и его место занял звук голоса Кайдена, а затем – тишина, пока он ждал ответа, который я не в состоянии была дать.
Не глядя на него, я пожала плечами и солгала:
- Все в порядке. Поврежденное в прошлой миссии запястье больше не болит. К моменту прибытия к Фар Рим я буду готова к действиям.
- Я не об этом, - мягко произнес Кайден, очевидно, желая получить настоящий ответ.
Я уже снова собиралась ответить «все в порядке», но на этот раз заранее знала, что он не поверит. Он спрашивал, потому что на самом деле беспокоился, а не для того, чтобы я обнадежила его, в очередной раз убедив в собственной непобедимости. Но что еще я могла сказать? Хватит ли мне духу признаться, что уже очень давно я сомневаюсь в себе? Что я понятия не имею, почему до сих пор сражаюсь, зачем вообще начала? Что чувствую себя потерянным ребенком? Признаться, что не знаю, сколько еще смогу держаться ради других?"
"- Джена, - позвал Кайден, возвращая меня в реальность, и, заглянув в его глаза, я увидела лишь искреннее сопереживание.
- Вряд ли мне светит больничный, проснись я однажды утром слишком больной для следующей миссии, - ответила я, намереваясь легкомысленно отмахнуться от его слов, но мой голос предательски дрожал.
- Может, и нет, - согласился Кайден, слегка пожав плечами, и подошел ко мне так близко, что я ощутила его запах. – Но это не означает, что ты обязана притворяться, что время от времени не чувствуешь себя плохо.
Мне хотелось потерять контроль, упасть на колени, спрятать лицо в ладони и разрыдаться – так глупо, учитывая, что до конца еще так далеко и столько всего нужно сделать. Я так устала – от миссии, от Жнецов, от смертей, горящих колоний, бесконечных отчетов, мольбы людей о помощи, которой они не получат.