В этот момент она была прекрасна, и я подумал, что именно этот образ станет символом победы в разворачивающейся войне: величайший герой галактики стоит над поверженным Жнецом.
Они заставляли нас верить в то, что являются богами, и нам никогда их не победить, но боги не умирают так. Женщина с большой пушкой не должна быть способна повергнуть одного из них."
"Тишину нарушил голос появившейся на экране Дианы Аллерс, зачитывающей последние сводки о событиях на Ранноке, но никого особенно не волновала ее интерпретация событий, которые мы только что наблюдали своими глазами.
Люди никогда не перестанут изумляться невероятным результатам, которых достигала Шепард – я надеялся, что я не перестану. Я надеялся, что никогда не забуду, что находящаяся рядом со мной женщина - единственная в своем роде. Мне хотелось обнять ее за плечи и поцеловать в лоб, сказать, что я очень, очень гордился ею, но нас окружала толпа народу, и хотя правила были далеко не столь строгими, как на первой «Нормандии», мы старались хранить наши отношения в тайне.
- Уничтожение Жнецов вызывает сильную жажду, - заявила она с ухмылкой, ни к кому конкретно не обращаясь, - может быть, кто-нибудь нальет мне выпить?
Ответом стал хор голосов, и Джеймс протянул ей бутылку пива.
Я наблюдал за ней с легким сердцем, позабыв на мгновение о бушующей войне. Нам приходилось жить, притворяясь, что мы знаем наверняка – все будет хорошо; всем приходилось так думать, и этот вечер стал чем-то вроде скромной репетиции торжества, которое потрясет галактику, когда Жнецы будут повержены.
Весь вечер мы провели порознь, и время от времени я наблюдал за ней боковым зрением. Даже сейчас, беседуя с двумя молодыми биотиками, охраняющими хвостовые отсеки «Нормандии», я видел, как она разговаривает с Дианой Аллерс; ее выражение и поза при этом оставались совершенно расслабленными.