Одеяло скомканной массой лежало в ногах кровати – свидетельство нашей страсти и нетерпения, и сейчас Кайден накинул его на плечи, укрывая и меня, чтобы защитить от холода наши разгоряченные тела. Не говоря ни слова, мы чокнулись стаканами и выпили – за нас двоих, за войну, за битвы прошлые и те, что еще ожидают впереди. За то, что мы до сих пор живы. Виски обожгло горло, но на вкус было так же хорошо, как и на вид."
"Я засунула слова «завтра» и «страх» в самый дальний уголок сознания и откинула голову Кайдену на грудь, вдыхая его запах и наслаждаясь каждым мгновением.
Мы не нуждались в словах, не после стольких лет и пережитых вместе событий. Не тогда, когда мы оба отдавали себе отчет в том, что стояло на кону.
Я сделала еще один глоток и ощутила волну тепла, прокатившуюся по моему телу от головы до пальцев ног. Взглянув вверх, я увидела мерцающий свет мириад звезд, и мне захотелось навсегда запомнить это чувство.
- Джена, - позвал Кайден, нарушая относительную тишину, состоящую из монотонного шума двигателей, и мне вдруг стало неуютно. Может быть, дело в той тревоге, что прозвучала в его голосе. Может быть, потому что я понимала: ничто из того, что он скажет, не сделает завтрашний день проще.
- Что? – отозвалась я, не двигаясь, не выдавая страх, вновь зашевелившийся глубоко внутри.
- Мне нужно кое-что сказать тебе перед… - он на мгновение засомневался, словно боялся сказать что-то не то, - ну, ты понимаешь, перед завтрашним днем.
Он не зря старался быть осторожным, но это не сработало. Я знала, что мы подошли к концу, и часть меня настаивала, что этот конец начинается прямо сейчас, что все мои попытки отсрочить его, выкинуть из головы, потерпели неудачу. Я думала, мы не нуждаемся в словах, и без них понимая, что означают для нас наши отношения – возможность возвращаться к кому-то по вечерам, возможность переживать о чем-то, что не было войной или смертью.
- Валяй, - сказала я, и мой голос прозвучал легко и обыденно. Я сделала еще один глоток, но руки Кайдена согревали меня гораздо лучше, а его пальцы, поглаживающие мою кожу, убеждали расслабиться.
- Я… - неуверенно начал он, и, видя его волнение, я и сама начала нервничать.