Но затем Кайден рассмеялся – я ощутила вибрацию всем телом – и снова поцеловал мои волосы. – Я люблю тебя, - прошептал он; сердце замерло у меня в груди. – Всегда любил, многие… многие годы и никогда не переставал. Ты ведь знаешь это? То есть… я прекрасно понимаю, что не всегда вел себя соответственно, немало времени у меня ушло на то, чтобы осознать это самому, но…
- Я знаю, - перебила я его вдруг, удивив саму себя. – Я… я знаю, что любишь.
Но это было ложью, или?.. Конечно, я на это надеялась, но если бы на самом деле знала, его слова не произвели бы на меня такой эффект, мое сердце бы не колотилось так, словно я только что пробежала марафон, способность рационально мыслить не отказала бы мне.
Разумеется, то, что Кайден только что сказал вслух, также лишило меня последних сомнений в том, что я до беспамятства влюблена в него. Я не могла вспомнить время, когда не любила его; казалось, он всегда был рядом.
Я считала, что точное знание даст мне чувство уверенности или даже умиротворения, но вместо этого я ощутила… ужас.
Вдруг все стало совершенно реальным – этот крошечный мирок, в который я сбегала всякий раз, чтобы побыть с Кайденом наедине и не думать ни о чем другом, стал реальным. Все это происходило на самом деле, а завтра…
Завтра я могла лишиться всего.
До того, как эти слова сорвались с его губ, моя любовь к нему, а также все, что происходило между нами, представлялась чем-то абстрактным, вроде сна – столь же мимолетна и прекрасна именно из-за своей кратковременности, что заставляло меня наслаждаться каждым редким моментом спокойствия.
Но это было не в моих силах. Через семь коротких часов нам придется облачаться в броню, осознавая, что один из нас (или же мы оба) не вернется назад.