Освар Тиринг не решился уничтожить хрупкое зеленое наследие Кромундов. Цветы оставил, а вот… Я уставилась на пустующие рамы в Портретном зале, где должны были быть изображения моих предков. Пусть до этого никогда не была здесь, но я откуда-то знала, словно чувствовала, что во-он там, вместо портрета пожилого мужчины с землистым лицом и обвислыми щеками – ныне покойного отца Освара Тиринга – должен быть мой дед. Рядом – мой отец, а возле него – мама…
Портретов моей семьи не было. Одна из стен и вовсе оказалась закрашенной в черное.
– Под краской должен быть мозаичный портрет первого из династии Кромундов, – шепнула Сайари. – Держись, Лайне!
Но я больше не держалась. Закружилась голова, потому что казалось, что мой древний – очень, очень древний предок – смотрит сквозь черную краску, пытаясь мне что-то сказать. Забилась, заметалась Аришша, и я, послушная ее испуганному голосу, выставила ментальный блок. Но… Зачем мне закрываться? Ведь это моя родня! Тут ноги подкосились, по голове словно ударили тяжелым, и я стала падать.
– Лайне, что с тобой?! – испуганный голос. – Боги Кемира!
Если бы я знала! Открыла глаза, пытаясь разогнать туман перед ними. Уставилась в растерянное, такое родное лицо. Внезапно в голову пришла страшная мысль. Как же я буду без него, если победит «Ангихор»?! Если с ним что-то случится, я… Я ведь этого не переживу! Он должен, вернее, обязан перейти на нашу сторону!
Тут и подруга добавила тревог.
– Нет же, Сайари! – воскликнула я, отталкивая ее руку, которую она пыталась приложить к моей груди. – Даже и не вздумай магией!
Во дворце нельзя! Я попыталась встать на ноги, но Этар не отпускал.
– Ей нужно на воздух, – приказала Сайари. – Бедняжка так переволновалась за эти дни.
Милорд Хаас молча вынес меня из зала, не обращая внимания на настойчивые просьбы отпустить.