— А не своим?
Андрей вздохнул:
— Ну, считай что никому…
Ильюхин почувствовал, что журналист чего-то недоговаривает, но нажимать не стал:
— Семерка в кубе, говоришь?
Обнорский кивнул:
— Насколько я понимаю, сама сожженная машина ничего не дала? Тачка разбитая, купленная на пару дней без доверенности по объявлению. Брали специально под «работу» — убили, а потом сожгли… Ну, ты знаешь…
— Я-то знаю, — чуть удивленно покачал головой Ильюхин. — А вот ты-то откуда знаешь?
Журналист даже слегка обиделся:
— Ну, Виталий, пробить владельца по номеру машины — это теперь даже торговцы мелкой розницей умеют.
— Ладно, — сказал Виталий Петрович, вставая из-за стола. — Я проверю этого твоего деда. В любом случае я сообщу тебе результат. Спасибо тебе.
— Пока особо не за что, — поднялся и Обнорский…
…Вечером Ильюхин уже сам перезвонил журналисту и предложил встретиться в том же самом кафе.
Полковник устал, но настроение у него явно изменилось к лучшему. И поздоровался Виталий Петрович с Андреем уже гораздо теплее. Без прежних еле заметных льдинок в голосе. Ильюхин перешел к делу сразу, не дожидаясь даже, пока им принесут кофе:
— Ну что тебе сказать… Господь наверняка был математиком… Этот дедуля — действительно умница. Удивительный человек. В общем, все «в цвет».
— Значит, не зря… — удовлетворенно вздохнул Обнорский, думая явно о чем-то своем.
Ильюхин остро глянул на него и наконец-то улыбнулся:
— Не то слово! Такое бывает раз в пятьдесят лет…
Полковник немного помялся, но потом все же добавил, инстинктивно чуть понизив голос:
— И еще. Квартиру-то мы эту установили… Ту, откуда эти гаврюши с сумками выходили.
— Да?
— Да. Они и сейчас там живут.
Вот теперь Обнорский по-настоящему удивился. Он закурил и испытующе глянул на полковника:
— Ну… и?.
В этот момент им подали кофе. Ильюхин дождался, пока официантка отойдет от столика, и спокойно ответил:
— Ну и живут пока дальше. Под нашим приглядом.
Обнорский невозмутимо промолчал, лишь потер чуть подрагивающими пальцами левый висок. Виталий Петрович усмехнулся:
— Ты так корректно молчишь, потому что Крылов — он давно бы уже уронил дверь в этой хате?
— Это точно! — по-суховски[97] крякнул Андрей.