Потому что в тебе очень крепко сидит такое милицейское: «Давайте пока лучше на всякий случай не будем!» Вот ты нормальный человек, не засундученный, вроде не должно в тебе быть «как бы чего не вышло», но прет, прет из тебя милицейская штабная культура — как из Крылова культура блатная! А статья — что, там факты передернуты? Фактура не так изложена? Или просто не понравилось, что не по шерстке?
Полковник засопел, но ничего не ответил, поскольку крыть было нечем: фактура в обсуждаемой статье действительно была, за исключением мелких нюансов, верно изложена.
Обнорский прервался на секунду, чтобы вставить в рот новую сигарету, однако прикуривать ее не торопился — видимо одурев уже от курения, он так и говорил дальше с незажженной сигаретой в губах:
— Теперь о глубинном смысле вопроса. Говорим Крылов, читаем — Юнгеров.
Ильюхин чуть скривился:
— Ну, я уж не настолько примитивен, чтобы считать: мол, Обнорский э…э… работает на Юнгерова.
Андрей саркастически хмыкнул:
— Не настолько, не настолько… А чего ж запнулся тогда? А?! Так что пусть примитивным буду я, но давай расставим точки над «е», сам знаешь — в каком матерном слове!!
Журналист выплюнул наконец так и не зажженную сигарету с изжеванным фильтром и гаркнул официантке:
— Девушка, можно еще сахару?!
Официантка мигом подбежала, на ходу округляя глаза:
— Простите, что?
— Сахару еще, рафинаду! Мне мозг подпитывать надо, а кофе уже в глотку не лезет.
Симпатичная официантка кивнула и повернулась было, чтобы отойти к стойке, но разошедшийся Обнорский ее остановил:
— Секундочку! А почему вы в брюках, а не в юбке, причем в короткой хотелось бы?!
Девушка стала заливаться румянцем:
— У… у нас форма такая…
— Форма такая, — сварливо крякнул Андрей.
— Н-нет, не часто…
— Значит, ежели «че-как» — милиция быстро приедет? А откуда вы знаете, может, я с бандитами связан? А? Бдительнее надо!
Официантка округлила глаза еще больше, хотя это казалось нереальным, и пролепетала:
— У… у нас служба безопасности хорошая…
Ильюхин, не выдержав, вмешался:
— Ступай, деточка, принеси сахару этому… гражданину.
— А я и не боюсь, — гордо ответила девушка. — И вообще… Я вас, Андрей Викторович, по телевизору видела… И книжки ваши читала…
И она отошла, явно не договорив концовку типа «вы мне раньше казались таким приличным человеком».
Обнорский сконфуженно молчал.