И ведь при этом он, Ильюхин, сделает все, чтобы «упаковать» киллеров, а это действительно поможет Юнгерову, как ни крути…
Делиться с журналистом этими своими философскими парадоксами полковник, разумеется, не стал. Вместо этого Виталий Петрович поинтересовался вот чем:
— Слушай, Андрей… Раз ты его давно и неплохо знаешь… Скажи мне, как журналист «журналисту» — у Юнгерова есть враги? Настоящие, я имею в виду? Ты же все интриги в бандитском мире знаешь…
Обнорский убрал волосы со лба и рассмеялся:
— Ну, во-первых, как одна моя знакомая говорит, мелкий подхалимаж не оплачивается… Видимо, она считает (и я в этом с ней солидарен), что подхалимаж должен быть чудовищным.
Полковник уцепился за одно слово в ответе журналиста:
— Ты говоришь, сейчас нет… А раньше? Раньше — кто мог мечтать, чтобы Карфаген был разрушен?
— Ну-у, раньше… Эко ты хватил… раньше… Раньше все друг в друга стреляли сначала, а потом думали уже — враг, не враг…
— И все же… Андрей, это не любопытство.
— Погоди, дай подумать…
Обнорский бросил в рот еще один кусочек сахара, слопал его, поскреб в затылке и неуверенно, с какой-то даже неохотой сказал:
— Ну, есть одна личность, Гамерник называется… Группировочка еще такая была, ее иногда «гамеры» называли… Сейчас он Бузинесмен. Слыхал?
Ильюхин пожал плечами:
— Не только слыхал, но и лично знавал… Про их контру с Юнгеровым только ленивый был не в курсе.
— Где деньги — там и он. В Москве. Но в Питере у него позиции кое-какие остались. Наведывается сюда. Говорят, правда, больше не по делам, а так… дорогих блядей взбодрить, чтоб не забывали.
Полковник скептически сморщил нос:
— Гамерник — это первое, что может прийти в голову тем, кто в теме… Это — слишком явно и примитивно.