Егор вздохнул, стал с особыми пометками подчеркивать повторяющиеся номера и сортировать абонентов по частоте их звонков — по принципу убывания. Это была кропотливая и очень скучная работа, но ее требовалось сделать тщательно и аккуратно. Вдруг Якушева что-то забеспокоило — он остановил сортировку и вновь вернулся к Зоиным разговорам в последний день — в субботу. Два последних звонка — оба из прокуратуры, во время этих разговоров Николенко движется, антенны последовательно сменяют одна другую — все по верхней трассе Санкт-Петербург — Выборг… А вот звонок четвертый с конца — Зоя еще была дома.
«Так, — сказал Егор сам себе.
Якушев перезвонил в прокуратуру Василеостровского района по номеру, высветившемуся последним в Зоиной распечатке. Как и предполагал опер, последним телефонным собеседником Николенко оказался ее коллега, следователь прокуратуры.
— А странного вы во время разговора с ней ничего не услышали? — спросил Егор следователя прокуратуры.
Тот усмехнулся:
— Ну, ты же понимаешь, при таких раскладах я бы давно уже сообщил обо всем странном, если бы оно было… Разговаривала она нормально, настроение у нее было хорошее.
— Понятно, — сказал Якушев, у которого совсем омерзительно стало на душе после того, как следователь процитировал Зою.