Якушев, постепенно успокаиваясь (относительно, конечно), видел, точнее чувствовал, что Ильюхин о чем-то лихорадочно и мучительно думает, прикидывает что-то, взвешивает…
Наконец Виталий Петрович сказал:
— Я скажу тебе, Егор, почему нельзя сейчас Штукина официально дергать. Скажу, если ты мне пообещаешь, если дашь честное слово офицера, что сказанное мной в тебе и умрет.
Якушев уже охренел настолько, что перестал удивляться чему бы то ни было. Он бы уже, наверное, не удивился, если бы выяснилось, что Штукин — секретный сын президента и носитель сакрального знания.
— Я даю честное слово офицера, товарищ полковник. Я клянусь мамой. Чем еще мне поклясться?
— Больше ничем. Все это… Эх, Егор… Я, чтоб ты знал, не имею права тебе этого говорить. Ни под какие честные слова. Но… Слишком как-то все… в узелок завязалось.
Полковник замолчал. Якушев не мог читать его мысли, не мог и знать поэтому, какое нестандартное, в чем-то нелогичное решение принимает Ильюхин.
— Дело в том, — сказал Виталий Петрович, — что на самом деле Валерий не бывший наш коллега, а настоящий товарищ, который выполняет важное задание.
— Какое… задание?
Полковник быстро взглянул искоса на опера:
— Задание… по раскрытию того самого убоя в лифте, где он чудом уцелел.
Егора оглушило, как взрывной волной. Он долго не мог вымолвить ни слова, а потом спросил и сам не узнал свой голос — какой-то скрипучий, старческий:
— И для этого… Штукин к людям Юнгерова внедрился? Потому что убивали его людей?
— В каком смысле «внедрился»? — быстро и как-то очень нервно переспросил полковник, что не ускользнуло от обостренного воспаленного сознания опера. Якушев никак не отреагировал на переспрашивание, и Виталий Петрович, проиграв паузу, ответил сам: — Егор, я и так сказал тебе намного больше, чем мог.
— Смогу. — Якушев встал на негнущиеся ноги и качнулся в сторону выхода. — Разрешите идти, товарищ полковник?
— Иди, Егор. Постарайся отдохнуть, ты вымотался до предела, я вижу. А я тебе тоже даю честное слово офицера, что детально разберусь в истории твоей Зои своими методами. И выясню, что там случилось на самом деле.