Рерихи поражались будущему человечества, описанному Александром, в свою очередь удивляя Тёмного рассказами о том, что в Святых писаниях с почти биографической точностью описаны Ленин и Сталин, и Иоанн именует их «двумя маслинами и двумя светильниками перед богом всей Земли[349]», или о том, что «Огненный мир» предсказывает достижение человечеством управляемого термоядерного синтеза в течение ближайших ста двадцати лет[350]. А по вечерам они подолгу засиживались у костра, просвещая друг дружку в разных областях знаний.
– И что же теперь? – Рерих, слегка ошеломлённый потоком информации, которую на него вывалил Александр, задумчиво смотрел в танцующее пламя костра.
– А что теперь? – Саша улыбнулся. – Для нас с вами что-то разве изменилось? – Он задумался и поднял прищуренный взгляд. – Хотя… Николай Константинович, а хотите свою Трою? Как у Шлимана, только гораздо старше. Где-то пятый век до нашей эры.
– И где же такое чудо? – заинтересовалась Елена Ивановна.
– Вы не поверите – в центре Анапы, – Саша рассмеялся.
Николай Константинович благоговейно взял потёртое металлическое кольцо, оглядел его и передал Елене Ивановне, как вдруг заметил скользнувший лучик отражённого света. Он с интересом посмотрел на Белова и тот, нимало не чинясь, показал Рериху прозрачный камень размером с половину кулака взрослого человека.
– Не знаю, что это за каменюга, – пояснил он, – но мне приглянулась. Огранка ещё такая… необычная… Хотите разглядеть получше? Пожалуйста… Николай Константинович, с вами все в порядке? – встревожился Сашка, увидев, как у великого художника и философа медленно отваливается челюсть.
На мгновение Белову показалось, что у Рериха-отца случился инсульт. Взгляд Николая Константиновича остекленел, а изо рта вырвалось что-то вроде: «Ы-ы-ыгха… О-о-о?..