И он согласился.
Пирушка была веселой. Царь и сам развеселился, тоска словно растаяла, и голова перестала болеть.
Во дворец он вернулся на рассвете. Ему было нехорошо. Все тело полыхало жаром.
Он выкупался в прохладном водоеме. Нехотя поел. Но когда лег, жар снова охватил его. Начала бить лихорадка.
Он уснул тяжким сном. Он снова шел в пустыне Гедросии, увязая в раскаленном песке; он снова томился смертельной жаждой, и губы у него засыхали и трескались… Проснувшись, он едва поверил себе, что лежит во дворце, в прохладной спальне, и что амфоры с водой и вином стоят на столе – много воды, много вина…
Александр хотел встать, чтобы принести жертву, которую приносил ежедневно.
– Ничего. Это пройдет. Я просто устал. Отнесите меня к алтарю."
"Его прямо на ложе отнесли к алтарю, на котором приносили жертвы богам. Он встал, положил на алтарь мясо… С помощью слуг добрался до большого тронного зала и лег – здесь легче дышалось.
Но Александр был уже тяжело болен. Он лежал неподвижно до самых сумерек, еле прикоснувшись к еде. Туман заволакивал его сознание. Снова возвращался и мучил его нестерпимым жаром кошмар пустыни. Воин подносил ему воду в шлеме; он хотел пить, язык прикипел к гортани… Но он выливал эту воду в песок.
Испуганные, встревоженные, стараясь прятать свою тревогу, они собрались к его ложу.
– Выслушайте мои распоряжения, – сказал царь голосом слабым, но непреклонным, – готовьте войско к походу. Сухопутные войска выступят через четыре дня. Флот, с которым пойду и я, отплывет через пять дней.
Движением руки он отпустил их. Они вышли безмолвные, омраченные.
– Надо врачей… – уже выйдя из зала, шепотом переговаривались они.
– Как пришлешь врачей? Он гонит их.
Врачи находились тут же, во дворце. На все вопросы телохранителей они отвечали, что это, несомненно, лихорадка, которую излечивать они не умеют. Только сильный организм может победить ее. А царь очень изнурен, у него уже нет жизненных сил…
Мрачные фигуры халдеев появлялись то в садах, то в дальних покоях дворца. Появлялись и исчезали.