И Гарпаг знал, что юный Кир помнит о нем.
Годы шли. Гарпаг торопил их. По ночам, лежа без сна, он считал и подсчитывал, сколько лет теперь Киру. Гарпаг знал о мальчике все: что он растет, как выхоленное деревцо; что он лучше всех своих товарищей скачет на коне и стреляет из лука; что он красив, как молодой месяц… Скоро, уже скоро станет Кир взрослым, станет мужчиной, с которым можно будет вести серьезный и трудный разговор. Как-то он отзовется на то, что ему скажет Гарпаг?
А пока подрастал Кир, Гарпаг не терял времени.
– Наш царь жесток, – говорил он, – мы никогда не можем поручиться за то, что будет через день, через час. Нынче он тебе улыбается, завтра прикажет схватить и заковать в цепи, зарезать, пустить стрелу из-за угла. Как дальше жить с таким царем? И почему мы должны терпеть его?"
"А так как в редкой семье кто-нибудь не пострадал от Астиага, то придворные всё чаще и внимательнее прислушивались к Гарпаговым речам.
– А кто же у нас будет царем? Ведь у Астиага нет сына!
И Гарпаг каждый раз отвечал:
– Но у него есть внук.
Постепенно имя Кира все чаще стало повторяться в домах влиятельных людей. Мидийским вельможам надоело трепетать перед Астиагом, он утомил и раздражил их своей жестокостью, вспышками своей ярости, своим безграничным своеволием и вероломством.
Вельможи молчали и прятали глаза перед Астиагом. А царь, уверенный в своем могуществе, ничего не замечал, ничего не подозревал.
У него не нашлось ни одного друга, который предупредил бы его. Вокруг были только враги. Астиаг достаточно потрудился в своей жизни для этого.
Наконец наступил день, когда Гарпаг решил открыть свой замысел Киру.
Но как сообщить ему об этом? Как узнать, согласен ли Кир стать их царем при живом царе. При такой игре на кон ставится жизнь.
Как сообщить Киру? Кир живет в Персии. Все пути из Мидии охраняются стражей. Всюду лазутчики и шпионы. Письмо, отправленное в Персию, будет немедленно прочитано.
Пришлось пойти на хитрость. Гарпаг приказал доставить ему битого зайца.
Взяв зайца, Гарпаг заперся в своих покоях. И там тайно, чтобы никто не знал и не видел, разрезал живот зайца, и сделал это так искусно, что не тронул шерсти.