Но он жадно слушал, когда Астиаг, прерывая свою речь проклятиями Киру, и Кирову отцу, и всем персам вместе, рассказывал о боевых походах мидийских царей.
Особенно о Киаксаре, который в устах Астиага был настоящим царем, настоящим воином и полководцем. Ведь это он разгромил величайшее царство мира – Ассирию, это он сровнял с землей «логово львов» – богатейший и непобедимый город Ниневию!
Да знает ли Кир, что такое была Ассирия и ее цари?!
Ее войска были несокрушимы. Где проходили ассирийские солдаты, не оставалось ничего.
– «Я окружил, я завоевал, я сокрушил, я разрушил, я сжег огнем и превратил в пустыни и развалины…» – вот как говорили эти цари! – в восторге повторял Астиаг слова ассирийских царей. – И они могли так говорить, потому что это была правда! Они поступали так, как подобает великим царям. А что делаешь ты, глупейший? Завоевал всю Азию, а Сарды стоят, Милет стоит, да и где хоть один город у тебя разрушен и сожжен?
– А почему же все-таки пала Ниневия?
Внимательные глаза Кира спокойны.
Ниневия!
При одном упоминании этого города Астиаг весь загорался как факел. Худой, жилистый, желтый как медь, старик начинал бегать от стены к стене, будто хищная птица, запертая в клетке. Он ведь был там с отцом, он видел эту прекрасную, как сон, Ниневию… Для него было наслаждением еще раз пережить свою юность, побывать еще раз в тех далеких, в тех необыкновенных краях, еще раз воскресить в своем все еще яростном сердце восторги победы и разрушения…
– Мы всегда ненавидели Ассирию.
В дыму пожарищ Астиаг все-таки успел увидеть высокие стены Ниневии, ее широкие светлые улицы, ее ступенчатые башни и храмы, ее прекрасные, как полуденные видения, дворцы, отражающиеся в бурных водах Тигра…
Ни камня, как в Египте, ни мрамора, как в Элладе, ни дерева, как в Мидии, в Ассирии не было. Строили из глины, из кирпичей – сырых и обожженных. Но как строили!
Запомнился на всю жизнь дворец Ашшурбанипала.