Таифская роза Адама

— Серьезно? Грозный и могучий шейх Макдиси решил проявить милосердие? А почему ты не спросил, нужна ли мне эта твоя свобода?! Может быть, я бы хотела отправиться вслед за мужем…

— Прекрати, Карла, — осек ее мужчина жестким, даже металлическим тоном, — ты прекрасно знаешь причину всего, что произошло! У вас был шанс жить спокойной, безбедной и безмятежной жизнью! Но твой муж встал на путь войны — грязной и бесчестной! Он решил бить в спину — а такое простить нельзя… Забудь о нем! Думай о себе и о дочери!

Снова усмешка.

На этот раз замешанная на отчаянии и сожалении. Да, наверное, она сожалела сейчас… Сожалела, что все обернулось именно так…

— Я не могла на него повлиять, Адам, — тихо, измученно произнесла Карла, — никогда не могла, кто бы что ни думал… Старалась не вникать, не думать…"

"— Ты свободна… Ты красивая женщина и обязательно еще найдешь свое счастье. Случилось то, что случилось. Я не буду раскаиваться перед тобой за то, что убил твоего мужа. Но и кичиться этим тоже не стану.

Я сожалею, Карла. Поверь мне… Если бы я мог… — на секунду маленькой Нике показалось, что мужчине тяжело говорить. Он словно бы тоже пытается совладать с эмоциями, — тебя ждут верные слуги. Ты имеешь право забрать все, что пожелаешь. Все деньги Ибн-Филов также переходят к тебе, мне они не нужны. Уезжай отсюда, и поскорее. И попытайся забыть. Попробуй…

Ника дергается. Единственное, что сейчас звучит в ее детском израненном сознании — слова этого безумно красивого и безумно ненавистного ей мужчины «убил твоего мужа»… Так вот что случилось… Папа убит… А это убийца ее отца… Тот, кто повинен в том, что их счастливая жизнь в один прекрасный день превратилась в ад.

Она падает на пол, теряя равновесие. Адам резко поворачивает голову на шум. Ника замирает. Ей кажется, что их взгляды пересекаются, хоть он и не должен ее видеть — щель слишком узкая. Минута или вечность — они смотрят друг на друга через преграду. Время словно бы замирает. И Ника не может понять, что с ней происходит. Она словно бы в оцепенении, первобытный страх сковал все ее инстинкты — она словно бы уже и не жива. Волнение, необъяснимое и непонятное, замешанное на чем-то большем, неизведанном. А потом глаза снова возвращаются к матери, которая пытается отвлечь внимание рокового собеседника от гардеробной.

— Я уйду, шейх Адам Макдиси, но не пожелаю тебе ни счастья, ни удачи!

Новая картинка перед глазами. Она-юная девушка, подросток.