И с каждой проведенной в его руках секундой, мое желание сопротивляться перерождалось в другое, совершенно противоположное.
- Отпустите меня, животное! Как вы смели? Как вы смеете? Отпустите!
Я уже на автомате повторяла эти бессмысленные слова, просто упираясь в его плечи, стремясь отвоевать хотя бы маленькие доли независимости, и понимая, что проигрываю. Гоблин смотрел на меня и смотрел, дышал, тяжело и горячо. И это дыхание, этот взгляд делали меня беспомощной. Жалкой. И глупой.
- Слабак! - выплюнула ему в лицо с ненавистью, - только и можете, что с женщиной воевать! Так и знала, вы - слабак!
Не дрогнул. Сжал только крепче, наклонился к лицу. И тогда дрогнула я.
- Слабак! Даже поцеловать первый не можете!
И резко сократила расстояние между нашими губами, впиваясь в его рот яростно и отчаянно."
"Он тут же, словно получив от меня зеленый свет, облапал своими широченными ладонями везде, где достал, а, учитывая его габариты, достал он много где, отвечая на мой поцелуй не менее напористо и жарко, моментально перехватывая инициативу, поглощая все невольные стоны, вздохи, не давая даже глоток воздуха сделать.
И тело мое словно только этого и ждало, чтоб сойти с ума. Потому что удовольствием прострелило буквально до кончиков пальцев.
Я выгнулась, не в силах терпеть происходящее, и обхватила своего противника ногами, прижимая к себе, приказывая быстрее разбираться уже со всем остальным, ведь ждать дальше абсолютно нереально!
Низ живота уже даже не сводило, как в самом начале, когда только увидела бешеного быка, раздувающего ноздри, в дверях приемной.
И он понял мой голод, опять выругался, но у меня не было сил и желания делать ему замечания на эту тему.