– Она снова принимает желаемое за действительное, или в его поведении действительно что-то изменилось? Пусть даже совсем немного? Шарлотту не мог не занимать вопрос: почему умный успешный человек, стоящий перед ней, сделал ей предложение, поведав отцу о давней влюбленности в нее, и, достигнув своей цели, стал относиться к ней с полнейшим безразличием? Пока что все попытки разрешить эту загадку вызывали только головную и сердечную боль.
Диринг молчал, и она сделала шаг вперед, желая удалиться в свою комнату и положить конец неловкому молчанию.
– Шарлотта.
Он не мог видеть ее лица, поэтому она позволила себе закрыть глаза. До сих пор он обращался к ней только «леди Диринг» или иногда «миледи». Она впервые услышала свое имя из его уст, и ей захотелось танцевать от радости.
– Сегодня я планирую ужинать в клубе. Уезжаю прямо сейчас.
Больше он не произнес ни слова, быстро прошел мимо и скрылся в кабинете.
Лондонские клубы были раем для мужчин, влиятельными заведениями, где царила атмосфера эксклюзивности и тайны, куда были вхожи самые богатые и знатные представители мужской половины общества.
Диринг, имея весьма скромный титул виконта, с радостью платил ежегодный взнос в двенадцать гиней за возможность иногда появляться в клубе. Членство в клубе позволяло ему общаться с элитой лондонского высшего общества, что было для него чрезвычайно важно. Диринг был членом трех или четырех самых престижных клубов – «Будлз», «Брукс» и «Уайтс». Последнему он отдавал предпочтение.
Сюда Диринг приходил еще и для того, чтобы отдохнуть от своей личной борьбы разума и чувств, той самой борьбы, которая не давала ему покоя и вызывала резкую боль в паху.