Она услышала нотку гордости в его комплименте, хотя он был озвучен сбивчиво, слова будто застревали у него в горле, и ему приходилось прилагать усилие, чтобы дать им свободу. Шарлотта встала и обернулась. Ноющая боль в груди усилилась.
– Спасибо, милорд. – «Джереми». – Хотите услышать что-нибудь еще?
– Не сегодня. – Диринг встал. Тень за его спиной заняла место на стене, грозная и подавляющая, словно множество невысказанных слов и беспокойных эмоций.
Он напряженно всматривался в ее лицо, и Шарлотта не понимала, что он хочет увидеть.
– Вы сегодня будете ужинать дома? – задав этот вполне безобидный вопрос, она смутилась.
– Да. – Диринг осмотрел ее с ног до головы, и Шарлотта вновь усомнилась в своей внешности. Надо впредь проявлять больше внимания к одежде. Ей хотелось, чтобы муж был доволен.
– Пару дней назад я навещала семью, – заговорила Шарлотта.
Выражение его лица заметно изменилось, когда она упомянула об отце. Ничего особенного, но все же Диринг стиснул зубы, и его бровь дернулась. Шарлотта никак не могла понять, почему.
– Увидимся за ужином, – сдавленно проговорил виконт. Сразу после этого он ушел, оставив Шарлотту в недоумении относительно его странной реакции. Она решила больше не задерживаться в музыкальном салоне, а посвятить больше времени выбору платья для ужина.
Выйдя в вестибюль, она едва не столкнулась с секретарем мужа, который направлялся к входной двери.
– Ох, простите, мистер Факсман, я задумалась.
– Ничего страшного. Я каждый день пребываю в таком же состоянии.
– Вы уже уходите? – Она посмотрела в окно. Солнце стояло еще высоко.
– Судя по всему, наша работа на сегодня закончена. Да и вообще всякая работа прекращается, когда вы начинаете играть. – Секретарь понимающе улыбнулся, а Шарлотта искренне удивилась. Она знала, что Дирингу нравится ее музыка, но если она мешает ему работать, это совсем другое дело.