А он уже начал верить, что они смогут найти общий язык, и был готов раскрыть душу. Судьба нанесла ему удар в самое больное место. Он обнаружил, что заветного ключа больше нет в жилетном кармане.
После этого Диринг уже не мог сосредоточиться. У него заныло сердце от страха и дурных предчувствий. Он поспешил в спальню, чтобы проверить карманы сюртука. Распахнув дверь, он подбежал к гардеробу, проверил карманы сюртука, в котором ходил раньше, а потом и всей остальной одежды. Ключа нигде не было.
Проклятье!
Он достал носовой платок и снова полез в карман, надеясь, что ключ до сих пор оставался незамеченным и теперь найдется.
Стоп. Котенок. Когти. Носовой платок.
Он, должно быть, выронил платок в спальне Шарлотты. Но почему он не слышал никаких звуков? Ведь ключ большой медный и должен был удариться о пол. «Ах да. Толстый ковер перед дверью».
Он стал рассеянным, отвлекся, глядя на целомудренную кровать своей жены, на которой он мог бы предаваться с ней любовным утехам, и утратил бдительность.
Черт возьми.
Ему придется немедленно вернуться в ее комнату и отыскать ключ, иначе он не будет знать покоя. Диринг нерешительно посмотрел на дверь. Интересно, где сейчас Шарлотта? Все еще внизу в гостиной? Или в столовой? Или после его бегства жена вернулась к себе?
Он глубоко вздохнул. Вполне может быть, что у нее не было случая обнаружить ключ, поскольку она никогда не подходила к двери, соединяющей их спальни.
Он прислушался, но услышал только свое шумное дыхание. В доме было тихо. Самое время действовать. Персонал, вероятнее всего, занят внизу или ужинает в кухне.
Диринг взялся за ручку и слегка приоткрыл дверь. В спальне была Джилл, горничная жены.
Он досчитал до двадцати, потом до тридцати и повторил попытку. Джилл оставалась в комнате. Прошло бесконечно много времени, прежде чем горничная ушла. Диринг открыл дверь. Его лоб и верхняя губа покрылись испариной. Он вытер ладонью лицо и осторожно вошел.
Как он может объяснить свое присутствие, если его обнаружат?
Времени для размышлений не было.