Он взял в ладонь грудь, все еще скрытую одеждой, и стал теребить подушечкой пальца сосок. Шарлотта задрожала. Тогда он приник к соску ртом."
"От нее пахло гарденией с ноткой лимона – восхитительный аромат, который он вдохнул всей грудью, желая задержать его внутри себя. Диринг ласкал нежный сосок и чувствовал, как по телу Шарлотты пробегает дрожь, и он мог думать лишь о том, как прекрасно будет погрузиться, наконец, в ее…
Раздался громкий стук в дверь, и Шарлотта застыла. Диринг выругался и встал. Стук повторился.
«О боже».
Похоже, Хадсон не дорожит своим местом. Или своей жизнью.
Страсть быстро трансформировалась в свою извечную спутницу – гнев. Дворецкий, должно быть, имел веские основания дважды побеспокоить его, хотя ему было сказано держаться подальше.
– В чем дело? – спросил он через дверь.
– Прошу меня простить, милорд, – проговорил Хадсон.
– Ладно, говори быстрее. – Диринг приоткрыл дверь, загородив слуге обзор своим телом, давая возможность Шарлотте привести себя в порядок. Она наверняка прислушивалась, желая понять, что случилось.
– Прошу меня простить, но леди внизу сильно расстроена. Она на грани истерики. – Хадсон насупился. – Миссис Хабблз предложила ей чай и закуски, но она наотрез отказалась. Боюсь, она не уйдет, пока не поговорит с леди Диринг.
– Ты сказал гостье, что леди Диринг и я сегодня не принимаем? Ей придется навестить сестру в другой день.
– Моя сестра?
У Диринга волосы на затылке встали дыбом. Он не слышал, как подошла Шарлотта. Она двигалась так же бесшумно, как ее котенок.
– Сообщите леди, что мы скоро спустимся. – Он закрыл дверь и обернулся. Все следы их близости исчезли. Волосы Шарлотты были собраны и связаны в аккуратный узел на затылке, платье застегнуто, на лице тревога. И еще глубокая печаль.
– Вы знали, что внизу меня ждет сестра и ничего мне не сказали? – В ее голосе были боль и недоверие. Прелестные голубые глаза метали молнии.
– Я решил, что она вполне может немного подождать.
Зря он это сказал. Шарлотта прищурилась.
– Значит, это соблазнение было рассчитано ненадолго? Быстро сделал дело, и все? Как вы эгоистичны и бездушны. Не думала, что вы такой.
– Шарлотта… – Он сделал шаг к ней, но она отпрянула. – Вы меня не так поняли.
– А что я должна была думать?
– Если я и повел себя эгоистично, то лишь потому, что хотел, наконец, сделать вас своей. Я ждал десять долгих месяцев.