– Не скажи, – заспорил с ней Гришка. – Лагерь лагерю рознь. Во-первых, «Лесной витязь» работает круглый год. Детский он только летом. А зимой сюда отдыхать ездят взрослые и, говорят, даже охоту устраивают. И в пейнтбол играют. И все это больших денег стоит. Так что директором тут быть совсем не кисло. А потом, я слышал, что у Александра Евгеньевича, кроме этого лагеря, еще какой-то бизнес имеется. После ужина, если хотите, я вам дом его покажу.
Ребята, естественно, захотели. Но до этого им предстояли полдник и собрание отряда.
Затем состоялось собрание. Его проводили Максим и Марина. Марина поздравила всех с началом смены. Затем, улыбнувшись, сказала:
– На строгости и ограничения просьба не обижаться. Мы просто стараемся, чтобы вы все вернулись домой живыми.
– Мне она больше Максима нравится, – поделился Петька с Настей.
– Мне тоже, – кивнула рыжая девочка. – Ваш Максим какой-то угрюмый.
– Откуда вы знаете, может, у него детство тяжелое было, – покосился на мрачную физиономию воспитателя Димка.
– Разговорчики! – Максим словно почувствовал, что его обсуждают.
– Детство его прошло в казарме, – едва слышно прошептала Маша.
– К тебе что, не относится? – свирепо поглядел на нее Максим. – Оглашаю правила распорядка проведения мероприятий на период смены.
– Точно, тяжелое детство в казарме, – кивнула Настя.
– Чего головой мотаешь? – осведомился Максим. – Какие-нибудь вопросы?
– Нет, – ответила рыжая девочка. – Пока все понятно.
– Тогда сиди тихо, – велел вожатый. Марина, украдкой подмигнув девочкам, прижала палец к губам.
– После завтрака – занятия в кружках или организованные мероприятия. Например, купание в озере.
– А одному нельзя? – вклинился Димка.
– Нет, – с каменной физиономией ответил вожатый. – Только организованно.
– Димочка хочет утопиться в индивидуальном порядке, – сказала Маша.
– В индивидуальном не положено, – на полном серьезе ответил Максим. – Только группой. С обязательным присутствием воспитателя.
Ребята расхохотались. Марина прикрыла лицо руками. Ее тоже душил смех. Лишь Максим хмуро взирал на отряд. Причина столь бурного веселья была ему явно неясна.