И на штучки этого Артюхова насмотрелся.
Тут в дверях туалета появился Максим.
– Вы что тут, всю ночь решили провести? А ну, марш в постели.
Петька и Гриша поспешили в свою палату. Димка и Толя успели навести относительный порядок.
– Где мои линзы? – немедленно осведомился Петька у Димки.
– Тут, успокойся, – сунул ему в руки пластиковую коробочку Димка. – Тебя только линзы волнуют, – сварливо добавил он. – А то, что я чуть не сломал ногу, это, по-твоему, так, ерунда.
– Нечего было с верхней полки прыгать, – усмехнулся Петька.
– А кто орал как резаный? – с укором произнес Димка. – Ты заорал, я вскочил. Во сне же не помнишь про второй ярус.
– Надо помнить, – посоветовал Толя Ворожцов. – Иначе в следующий раз вообще голову сломаешь.
– Не знаю как голову, а все мои конфеты Димка раздавил, – пожаловался Гриша. – Я нарочно с собой побольше привез.
– Конфеты – это не самое главное в жизни, – отлепляя от своих трусов очередную конфету, заявил Димка.
– Теперь-то уж конечно, – вздохнул Гриша. – Чего говорить.
– А ну, прекратите! – вновь вошел в комнату воспитатель. – Разговорчики тут развели среди ночи!
Выключив свет, он закрыл дверь и удалился.
Мальчики, притихнув, слушали, как удаляются шаги воспитателя. Затем в конце коридора хлопнула дверь его комнаты.
«И зачем этому Артюхову было меня связывать? – размышлял Петька. – Кроме того, непонятно, почему меня связали и лицо намазали пастой. А Гришку только намазали, а связывать не стали».
Тут его размышления прервал странный звук.
– Это еще что такое? – прислушался Петька.
– Толик спит, – махнул рукой Гришка.
– Нервы, я смотрю, у нашего Толика железные, – проворчал Дима и с тихим стоном потер ушибленную в падении ногу. – Кстати, кто вас намазал? – обратился он к мальчикам. – Девчонки?
– Гришка говорит, что это Артюхов, – отозвался Петька.
– Кому же еще, – несколько раз энергично кивнул головою Гришка. – Девчонки Петьку не привязали бы. Потом, для девчонок слишком рано. У них традиция мазать парней, которые понравились, в конце смены.
– Тогда наверняка кто-нибудь из наших, – согласился Димка.
– Не кто-нибудь, а Сергей Артюхов, – настаивал Гришка. – Он самый крутой во всем лагере.
– А мне-то что до его крутизны? – пожал плечами Петька.
– В том-то и дело, – продолжал Гриша. – Ты на него плюешь, а он показывает, что тебе нужно ему подчиняться.
– А ты? – повернулся к нему Димка.