Пройдя мимо принцессы, остановилась недалеко от неё, присела в книксене и посмотрела на Беллу. Она в свою очередь, заметив мою просьбу удалиться, только взмахнула пальчиками, чтобы тут же вернуться к потчеванию Ашера каким-то воздушным десертом. Судя по выражению лица второго принца, он пожалел, что так скоро вернулся за стол сестры.
Всё так же неспешной походкой направившись в дальний угол оранжереи, я проскользнула в боковой выход. Стало чуть лучше, но тень деревьев была слишком редкой. Потому пришлось немного углубиться в сад.
Делая шажок за шажком, я еле держалась, чтобы не распустить тугой пучок на затылке. Но вспомнив, что волосы всё равно собраны в косы, огляделась и сорвала с себя сеть из цепочек цитрина — тяжелые лозы из прядей разметались по плечам и спине, заставляя почувствовать облегчение. Теперь действительно нужно просто немного посидеть в тишине, а там точно приду в себя.
Однако добраться до живительного фонтана мне не дали. На дорожке, как раз из-за живых колон, которые уже не видно от оранжереи, показались трое мужчин. Одеты они были как аристократы, но вот выражения их лиц не выказывали приписанного им благородства.
— Леди Рейна, если не ошибаюсь? — вальяжно обратился один, сверкая ранней лысиной на яйцеподобной голове.
— Вас ведь ещё можно называть «Леди»? — спросил второй мужчина, мерзко хихикая, пока третий ему отвечал:
— Можно, лорд Гроуфорд, наша леди Рейна лишена титула официально, но обряд над ней ещё не провели.
Чудесно, мужчины-сплетники? Неужели у нынешних лордов Мэйвера настолько мало забот, что они так развлекаются? — чувствуя досаду, подумала я. — Лучше бы развивали сельское хозяйство. Говорят в северных провинциях угроза голода из-за скудных всходов. Или может, улучшили бы благосостояние жителей своих земель — сделай так каждый лорд, мир бы стал лучше.
Мне нужно было ответить, так как я это делала всегда. Уже у меня было достаточно информации, чтобы слегка их припугнуть и ненавязчиво вынудить оставить меня в покое, но… мысли начали путаться. Воздух с трудом поступал в лёгкие, голова начинала гудеть, а чужие лица медленно расплываться перед глазами. Молчать сейчас было нельзя.