Еще хочу кое-что тебе показать.
Он достает телефон, открывает галерею. На экране фотография маленький девочки-азиатки с забавными хвостиками.
Я улыбаюсь и вопросительно поднимаю глаза.
— Это моя, — говорит Борис. — Ее зовут Рина, и ей скоро полгода.
— О! У тебя есть дочка? Я и не знала. Поздравляю, Боря! Как же так? Ты женился?
— Собираюсь, — пожимает он плечами. — Они с Иоко остались в Сиднее, я не рискнул брать с собой. Мало ли что может случиться. Не было уверенности, что вернусь вообще.
— Боря... я тебе клянусь, я хочу помочь.
— Время покажет. Алекс сказал, что я вел себя как придурок. Ты ведь и правда не знала о моей дочке, поэтому так вышло. Эти гады… — он бросает взгляд на ребят, что стоят рядом с Равским, — стебутся, что Рина на меня совсем не похожа. А по мне, так весьма.
Я вновь смотрю на девочку, улыбаюсь и говорю уклончиво:
— Пока рано судить. Но она очень красивая.
— Знаю. Но стебут меня адово. Особенно твой мудак Алекс. Козлина.
— Он не со зла, я уверена.
— Я шутил, будто Демьян на него не похож, чтобы отомстить. С учетом вашей истории с тестами ДНК вышло некрасиво. Сейчас вроде как нужно продолжать общаться, а между нами недоговоренность. И она меня тяготит.
— О. Ясно. Я не обиделась, Борь. Просто в тот момент было... страшно. Что вы что-то сделаете, заберете Дёму.
— У меня тоже есть дочка, и я тебя понимаю. Скучаю по ней, представь.
— Это удивительно, — улыбаюсь я и хлопаю его по плечу.
— Спасибо. Многое изменилось за эти два года. Мы сами изменились. Взрослеем, наверное? Слушай, есть еще пара фото, которые я бы хотел тебе показать.
Он листает альбом, вновь поворачивает экран. На новой фотографии Алекс. Сидит за ноутбуком, как обычно. Лицо опухшее, губы разбиты, огромные черные синяки под глазами.
Дыхание сбивается, и я делаю шаг назад.
— Он сам тебе не расскажет, не любит об этом говорить. В тот день, когда нас выгоняли из России, несколько гадов в Сиднее поймали Алекса на парковке и побили.
Боже, боже, боже.
— Я о таком не просила. — Впиваюсь глазами в фотографию. Картинка предательски плывет, я быстро вытираю слезы. — Черт. Я не просила его бить.
— Он изменился после того дня. Стал намного жестче.
— Я заметила.
— Он вернет все, что забрали. Ты ведь понимаешь? Это дело чести.