Мы там сердце его биоматери разорвали в клочья, вспороли былые раны или как-то еще жестче поступили, уж на эпитеты она не поскупилась. На самом же деле момент был эмоциональный и мы физически покинули пространство, в котором могли наделать глупостей.
Выйдя на улицу, Алекс сказал:
— Я не хочу. Вообще не хочу.
— Ты не обязан."
"Остаток дня мы обсуждали ситуацию. Семейного воссоединения не произошло, само собой не получилось. Не знаю, на что рассчитывала Олеся. Думаю, она искренне хотела помочь, когда согласилась привести ту женщину прямо в офис «Солар».
Олеся хотела, чтобы его биомать увидела это все и обалдела. Так и случилось, в общем-то. Женщина впечатлилась настолько, что потом всю кровь нам выпила своей «любовью».
Встречи с ней чуть позже состоялись, разумеется. Она даже показала две детские фотографии Алекса, которые каким-то чудом сохранились.
Разорвал отношения. Тогда эта женщина стала приезжать ко мне, к моей маме, к родителям Алекса. Она требовала общения, денег, какой-то компенсации потерянного в беременность здоровья. Собирала справки от врачей. Подавала в суд.
Перед первым слушанием Алекс дал ей денег, чтобы отвалила. Намного больше, чем берут суррогатные матери в элитных клиниках, но это только разожгло аппетит.
Затем вышла книга, которую я люто возненавидела. Одно пафосное название чего стоило: «Мой сын — гений. Что делать?»
Ничего, блин! Ничего тебе не делать!
Автобиография мученицы. Исповедь с претензией на психологичность. В аннотации было написано, что любая мать желает своему ребенку лучшего. По этой причине автор книги и отдала сына на попечение государству. Спасла от самой себя. Глядя сейчас на успешного бизнесмена, она убеждена, что поступила правильно.
***
Будучи далекой от материнства, я читала первые главы со слезами на глазах. Теперь же, родив своего ребенка, — трясусь от злости. И нет, я не считаю молодость оправданием жестокости.
Биомать Алекса забеременела от студента и долго скрывала.