На поляне появился майор Полевой, поманил Точилина:
– Лейтенант.
Точилин с сожалением развёл руками, давая понять, что он очень востребован, ушел.
– Зачем ты с ним так разговариваешь? – с упрёком спросила Вероника.
– Как?
– Неуважительно.
– А он заслуживает уважения? – простодушно ухмыльнулся Костя.
– Прекрати вести себя как избалованный ребёнок!
– Ещё чего! – фыркнул молодой человек. – Ты мне не мама, указивки не давай. Я уже вырос из коротких штанишек.
– Что-то не особенно заметно.
– Ладно, не буду, – пробурчал Костя.
– Что ты имеешь в виду?
– Думаешь, я не вижу, что этот красавец вьётся вокруг тебя соловьём?
– Дурак!
– Конечно, дурак, – согласился Костя, не относя сказанное к своей личности. – С другой стороны, он ведь не знает нашего майора, вот и смелый.
– Я о тебе.
– А я тут при чём? – удивился ботаник.
Сергей Макарович, всё это время простоявший неподалёку и прислушивающийся к перепалке молодых людей, усмехнулся и отошёл.
Защемило сердце.
Вертолёт с четырьмя пилотами слишком долго не возвращался.
По мысли Савельева, для того, чтобы стряхнуть с себя рой шмелей, достаточно было разогнаться до приличной скорости или подняться до высоты, на которой не летают никакие насекомые.
Сергей Макарович подошёл к Плащинину, копавшемуся в выгруженных из вертолёта припасах.
– Виктор Викторович, вам не кажется, что «вертушка» слишком долго не возвращается?
– Кажется, – разогнулся Плащинин. – Но ведь мы не можем связаться с ними.
– Ещё раз предлагаю убраться отсюда, и чем быстрее, тем лучше."
"Генерал задумчиво вытер руки травой, оглядел небо над лагерем, в синеве которого плавилось стоящее в зените светило Большого Леса.
– Хорошо-то как, полковник… словно и нет на свете мрака, войн, зла и боли…
Савельев промолчал, не понимая расслабленности генерала. Беспокойство в душе перерастало в тревогу, и расслабляться, по его мнению, не стоило.
Плащинин встряхнулся.
– Вы правы, Сергей Макарович, лучше перестраховаться… – Генерал умолк.
Издали послышался приближающийся рокот вертолёта.