Да много чего еще способен придумать ребенок в попытке оправдать свою мать. Ты, кстати, знаешь о том, что дети не обижаются на своих родителей-извергов, которые издеваются над ними? Нет?
Маруся покрутила головой и в ужасе прижала ладошку ко рту, пытаясь осознать сказанное Вячеславом, а он кивнул и продолжил:
– Да, представь себе. Маленький человечек, не зная другого к себе обращения, считает, что это нормально. – Маруся судорожно вздохнула, Вячеслав же, услышав это, лишь улыбнулся одними губами:
– А потом, когда ты понимаешь, что родился только потому, что те двое, кто являются твоими биологическими родителями, тупо не предохранялись, когда занимались сексом, тебя берет злость.
– Не ждали?
Они обязательно захотят кинуться тебе на шею, начнут рыдать и просить прощения за то, что отказались от тебя.
– А мне пофиг! Я знать вас не хочу!
И уйдешь, гордо хлопнув дверью.
Вячеслав усмехнулся, переступил с ноги на ногу, привалился к стене дома, потер шею и продолжил:
– А потом, когда достиг уже чего-то сам, ни на кого не надеясь, тебе, действительно, становится пофиг на тех, кто, когда-то занимаясь сексом, забыл или не захотел предохраняться.
– Почему?
– Потому что ты не хочешь видеть тех, кто так поступил с тобой. Не хочешь, потому что не знаешь, как себя вести с тем, кто тебя, как Серегу, например, выкинул в мусорный бак, завернув чуть ли не в половую тряпку. Или как Гришку, третьего нашего друга, пытались вытравить таблетками, а он все равно не умер! И она не умерла! Осталась инвалидом, прикованным к креслу, а он родился с одной атрофированной рукой и всю свою жизнь больше всего боялся пить таблетки.
– Кончилось? Он умер? – Маруся смотрела во все глаза на Вячеслава, боясь сейчас лишний раз пошевелиться."
"– Да. Умер. Отравился таблетками, к которым больше всего на свете боялся просто даже притронуться. Просто выпил целую пачку снотворного и все.