Увидела из окна квартиры Гришку, входящего в подъезд с пакетами из продуктового магазина, ну и спросила, мол, а не сын ли это твой? Гришка случайно их разговор услышал, зашел, на свою беду, в ее квартиру без стука, занес ей те самые продукты, купленные для нее, ну и услышал, как мамаша его сестрицу свою уговаривает не проболтаться.
Вячеслав вздохнул, наклонился, зачерпнул снега в кулак, слепил снежок, сжав снег в кулаке.
– Понимаешь, не смог Гриша принять это. Не простил сам себе, что привязался к этой гадине, жалел ее, душу перед ней раскрыл.
– Он записку для меня оставил, потом таблетки выпил и просто уснул. Серега тогда в армии был, долг родине отдавал, его на похороны не отпустили.
Маруся молчала, не зная, что сказать, а Вячеслав продолжил уже более спокойным тоном:
– Мне в этом смысле повезло больше. От меня просто отказались в роддоме. Имя и фамилию дали и написали отказ. Не знаю и не хочу знать, за что и почему.
И, резко сменив тему, спросил:
– Марусь, ты не замерзла? Пойдем в дом, а? Очень вдруг кофе с коньяком захотелось. Гришка так любил себя побаловать. Прочел где-то в какой-то книге и потом нас с Серегой все угощал.
– Да?
– Да. Выпьешь со мной по Гришкиному рецепту, помянешь?
– Выпью, помяну, – Маруся ответила, не задумываясь, хоть и не пила коньяк отродясь, да еще и с кофе.
Глава 23
А дома, зайдя на кухню, они увидели торт, что привезла Олеся, который так и остался стоять на столе.
– Вячеслав, как ты относишься к поеданию тортиков на ночь глядя? Я лично – отрицательно, но Олеська мой любимый привезла, поэтому устоять практически невозможно. Поддержишь компанию? – Маруся произнесла это настолько весело, как смогла.
– Отрицательно отношусь, но сегодня я согласен с тобой, вот прям очень хочется сладкого, и именно на ночь глядя! Так что, я в деле! – поддержал Вячеслав девушку.