– Всем здесь кто-нибудь мерещится.
– Да, но я и сам кое-что видел. Сегодня в полдень. Шел на пятый этаж и посмотрел с лестницы из окна. Там кто-то был, клянусь. На снегу.
– Как же, рассказывай."
"– Говорю тебе, видел своими глазами. Под деревьями быстро двигалось что-то темное. Когда снова посмотрел, все пропало.
– Вот как? А сколько ты до этого принял на грудь?
– Нисколько. Все было, как я сказал. Это место...
Смитбек, подбираясь ближе к собеседникам, споткнулся.
Мужчины – санитары в черной униформе – отпрянули друг от друга и словно бы разом надели бесстрастные маски.
– Может, вам помочь, мистер... Джонс? – спросил один из них.
– Спасибо, не надо. Я иду в столовую.
Смитбек пошел по широкой лестнице, напустив на себя достойный вид.
Обширная столовая помещалась на втором этаже. Смитбеку она напомнила мужской клуб на Парк-авеню. Стояло по меньшей мере тридцать столов, но помещение было таким большим, что туда свободно можно было поставить еще несколько десятков. Все столы накрыты крахмальными льняными скатертями.
«О господи! Обед живых мертвецов», – подумал Смитбек и оглянулся по сторонам.
– Мистер Джонс? – окликнул его санитар, угодливый, как метрдотель, с таким же видом превосходства под маской услужливости.
– Пожалуй, я займу вон тот столик, – Смитбек указал на стол, за которым сидел только один молодой человек. В этот момент он намазывал маслом рулет. Одет он был безупречно – дорогой костюм, белоснежная рубашка, блестящие ботинки. Выглядел он самым нормальным из собравшихся здесь гостей. Он приветливо кивнул Смитбеку, когда журналист уселся за стол.
– Роджер Фрокмортон, – сказал он, поднимаясь.
– Эдвард Джонс, – ответил Смитбек, довольный столь теплым приемом.
Он взял у официанта меню и помимо своей воли углубился в длинный перечень блюд. Остановился, наконец, не на одном, а сразу на двух основных блюдах – камбала а ля «Морней» и филе ягненка – вместе с горчичным салатом и заливными яйцами ржанки. Он отметил свой выбор на карточке, лежавшей подле приборов, и отдал официанту карточку и меню.