Хозяин не против, питаться Кармела всяко лучше будет там, чем тут, а что матери по хозяйству поможет, так она и тут помогает.
Семья?
Эээээ... свекор? Прекратит пить - сможет за женой ухаживать.
Свекровь? У нее есть муж и сын.
Сын? То есть мой супруг? Дорогой супруг, а пусть вам Трисия поможет? Да-да, та самая, с соседней улицы. Я для нее даже пару медяков оставлять буду.
Придет с утра, грязь вытряхнет, постели поменяет... чего тут сложного? Я справлялась - и она справится...
Супруг аж закашлялся от неожиданности.
Да, Трисия и была той самой девкой, к которой он бегал. Но как об этом скажешь жене?
Или... она знает?
Рамона медленно опустила ресницы, как бы подтверждая - знает. Именно, что все. И везти этот воз больше не намерена.
Лошадь сбросила ярмо, сплюнула удила - и поскакала на свободу. И удержать ее не представлялось никакой возможности.
Пока муж собирался с мыслями, да думал, что сказать, Рамона подхватила свои вещи, взяла за руку дочь - и ушла из супружеского дома.
Навсегда?
Нет...
Забегая вперед, она возвращалась.
И дочь с собой привозила, и денег подбрасывала, хотя и не мужу - свекрови. Муж бы их мигом на девок размотал, а свекровь на хозяйство пристроит.
Но семейная жизнь у нее была в особняке Сильвио Байеса. И все об этом знали. И никто не осуждал. А если кто и шипел... что за дело до этого Рамоне? У нее был любимый человек и ее дети. А остальное - неважно.
Платок она носила. И дочери его передала за три дня до ее свадьбы.
Но это уже совсем другая история...
***
Дженио очнулся от острой боли в голове.
Болело все. Кажется, даже уши отваливались. Но и все остальное не радовало.
Болели вывернутые руки - на них он был подвешен на стене. Не то, чтобы они вышли из суставов, но все равно неприятно. Болели ноги - затекли. Тошнило... вот этому желанию Дженио противиться не мог.
- Буээээээ....
За что и получил по морде от палача. Так, превентивно, чтобы чувствовал, где находится.
Впрочем, когда Дженио пригляделся к палачу, он пожалел, что не сдох.
И что пришел сюда - пожалел, и что пришел в сознание - тоже... только вот даже в обморок теперь не упадешь, вон как улыбается, негодяй, поглаживая раскаленные прутья в жаровне.
Негодяй, да...
Человек? А вот то уже вряд ли.... Не должно быть у человека ни кожи светло-серого цвета, вроде акульей, ни двух рядом острейших зубов, ни маленьких черных глаз без зрачка и белка...
Не человек. Не акула.