Тан Фуэнтес даже не оскорбился, когда Хосе Мануэль схватил его за руку и рванул к себе. Оттаскивая от некромантки.
Убирая от зеркала.
Чутьем старого травленного волка он понял, что эта безделушка смертельно опасна. И не хотел еще одной смерти. Опять же, а гонорар кто заплатит?
Тони?
А тут еще посмотреть надо, кто опаснее - девушка или безделушка. Вот синьор Пенья поставил бы на девушку - и не прогадал.
Тони медленно вытащила зеркало - и сразу же развернула к себе стеклом. Пробежала пальцами по завиткам оправы.
Злой мастер.
Вроде бы цветы.
Но вот мелькнули клыки.
Вот проскользнула среди цветов змея.
Вот и символы смерти...
И все это так искусно вплетено в рисунок, что и заметить-то не сразу удается.
А вот и само стекло. Его тоже делал искусный мастер. Оно так и притягивает взгляд, пальцы... да что же случилось!? Почему раньше оно спало и никого не убивало, а потом... вот так?!
Впрочем, Тони уже знала ответ.
Магия.
Его разбудила магия пожилой дамы, которую та невольно рассеивала вокруг себя.
И ударило.
И вот оно... опять!
Тони ощущала стекло, как... как ворота. Куда? Неизвестно. Но... ей это и не надо.
Просто когда к ней потянулись щупальца, она позволила себе ослабить контроль над силой Ла Муэрте. И не выпустить ее даже, а скорее...
Сила Богини воззвала к богине.
Этого оказалось достаточно для зеркала.
***
Синьор Пенья схватил аристократа за руку, да так и замер.
Потому что по комнате стал распространяться... холод? Да, что-то очень похожее. Померк свет, потускнели краски, защекотал уши вкрадчивый потусторонний шепот...
Ты наш, ты мой, иди сюда...
Страшно было до мокрых штанов. Если Хосе Мануэль и держался еще, то на одной силе воли. На чем там держался тан Фуэнтес, ему было и неинтересно. Не обгадиться бы.
Жуть - жуткая!
Другого слова тут и не подберешь. И жуть, и кошмар, и тьма кромешная. Нестерпимая жуткая тьма.
Та самая, которая выползает из древних гробниц, касается щеки своими ледяными щупальцами, шепчет на ухо, затягивает...
Та, которая была ДО первого огня, зажженного человеком. Бездонная, безбрежная, бесчеловечная...
Именно она сейчас царила в комнате.
Именно она... оно... изливалось из зеркала в руках некромантки.
И синьор Пенья уже готов был закричать и побежать, когда Антония нанесла свой удар.