Чтобы показать ему, что мне все равно на то, что он пришёл весь такой красивый, и уж никоим образом старалась не выдать ему себя в том, что я по нему все-таки ужасно соскучилась.
Я закрыла блокнот, в котором делала пометки на неделю вперёд, встала, обошла стол, встав перед ним, опустила ладони на гладкую, деревянную поверхность, упёрлась в столешницу ягодицами.
— Привет,— сухо бросила я.
— И это все? — улыбка Дадо стала шире, а тон сделался игривым.
Он будто и не помнил, что вышвырнул меня из своей квартиры, вдоволь поиздевавшись, что я его заочно уволила, хотя документ об этом так и не подписала.
Он абсолютно не думает о том, что, возможно, я уже за это время успела замуж выйти, или ещё что-то подобное в том же духе замутить — он об этом как видно совершенно не думал.
Да и вообще, какое право он имеет вот так врываться в мой кабинет, да ещё и вести себя так нагло? Я уже готова была высказать ему это в лицо, но он сбил меня и спутал мои мысли, подойдя вплотную. Я ощутила аромат его кожи, его неповторимый, исключительный,присущий только ему одному запах кожи, который сводил меня с ума.
Я уже говорила ранее, что Дадо никогда не пользовался всевозможными одеколонами, дезодорантами и духами, как это делают многие мужчины, но запах от него шел просто сводящй с ума, по крайней мере на меня лично это действовало именно так.
— Ты что делаешь? — уставилась я на него, даже не подумав о том, что следует прикрыться или хотя бы дать пощёчину этому наглецу который, не смущаясь, по-хозяйски, будто имеет на это право, провёл указательным пальцем от шеи до ложбинки между грудей.
— Ты в прошлый раз сказал мне, что прежде, чем получить доступ к твоему телу, я должна буду тебя узнать. Что с того момента изменилось? — спросила я с вызовом, но пока произносила все эту тираду, вдруг сама начала спешно раздеваться, будто испугалась, что он, услышав подобное напоминание, и в самом деле передумает.
Конечно, я могла раздеться молча и не произносить то, что может его спровоцировать.