Но сказать ему об этом я уже не смогу, это будет сейчас выглядеть, как издёвка как насмешка, ещё один повод для Пилар взять вверх надо мной. Она запросто скажет, что именно поэтому я и убила ее ребёнка, чтобы расчистить себе поляну и родить своего.
Тогда Дадо будет потерян для меня окончательно.
* * *
Моим спасением от сумасшествия и чувства вины был приезд Ольги из Испании, она будто почувствовала, что нужна мне. Если честно, то я даже не рассчитывала, что она способна бросить все и вот так, сорвавшись с места, прилететь.
— Может тебе поговорить с ним нормально? — Ольга сидела за столом, подперев кулаком щеку.
— Ты думаешь, я не пробовала? Я звонила ему, писала смс, закидывала сообщения в вацап, снимала сторисы и выкладывала в инсту, но он не реагирует совершенно.
— Может, ему просто нужно время?
— Может быть.
— Думаю, вы помиритесь. — Ольга похлопала меня по руке.
— Когда? — спросила я.
— Не знаю.
— Ну, вот и я не знаю.
— Хочешь, я с ним сама поговорю? От твоего имени.
— Хочу, а ты, правда, можешь?
— Ну, раз уж я все равно здесь, считай, что не зря я пролетела через всю страну.
— Ты, правда, с ним поговоришь?
— Конечно.
Ольга сдержала слово и буквально на следующий день поехала по адресу, который я ей старательно нацарапала на листке. Не знаю почему, но я тогда действительно верила, что у неё все поучится, и Дадо поймёт, что я ни в чем не виновата, но уже к обеду все мои хрустальные мечты и надежды разбились о реалии жизни. Дадо принял и терпеливо выслушал Ольгу, но не более того, и уже через полчаса после разговора с ним она набрала мой номер.
— Алло, привет.
— Привет.
— Я поговорила с ним.
— И что?
— Ничего.
— Спасибо.
— Не за что, но знаешь? Я не понимаю его. Честно, не понимаю.
— О чем ты?
— Я вижу, что он тебя все ещё любит. Тогда откуда такое упрямство?
— Упрямство в чем?
— Он сказал, что думает уехать в другой город.
— Зачем?
— Не знаю.
— Ольчик, все равно спасибо.
— Так я же ничего не сделала.
— Ты хотя бы попыталась.
— Да, я попыталась, но результата ноль.
— И на том спасибо,— устало ответила я, рассеяно гладя себя по животу.