— Вы ходите на вечеринки, пьёте горячительные напитки, много смеётесь и много проводите времени вместе, к тому же живете в одном отеле. Откуда я знаю, что вы там делаете?
— Для начала определись. То ты называешь ее старухой, то заявляешь, что она привлекательная, — усмехнулся Дадо.— Где логика? И ещё, ты права: мы живём в одном отеле. Но в разных номерах.
— Откуда я знаю? — разозлилась Пилар и метнула ещё одну подушку в парня и снова промазала.
— Может, вы расходитесь на время для отвода глаз, а потом ты приходишь на ночь к ней или она лезет в номер к тебе, — предположила она.
— О чем ты говоришь? Кому нам отводить глаза? Лифтёру, что доставляет нас на этаж? Хотя, знаешь, ты права. — Дадо с вполне серьёзным лицом поставил чемодан вертикально на пол и выдвинул ручку.— Ты подала мне хорошую идею: и, правда, зачем мне спать одному?
— Я убью тебя.
Пилар в бешенстве кинулась на него с кулаками, но он ловко перехватил ее запястья и, поцеловав, сказал:
— В твоей голове рождаются довольно странные идеи.
— Дурак, — фыркнула на него Пилар и тут же примирительно потёрлась щекой о его щеку. Она ещё что-то хотела сказать, или предложить с пользой провести оставшиеся минуты, но ожил мобильный. Это водитель подъехал к дому и вызывал Дадо, чтобы отвезти его в аэропорт.
— Позвони мне, когда приземлишься, — попросила Пилар.
— Я люблю тебя, — сказал Дадо, поцеловал ее и вышел за дверь.
* * *
В конце трудного рабочего дня мы зашли поужинать в местное кафе. Легкая мелодия была приятным фоном, создающим уютную атмосферу.
— У тебя что-то случилось? — пристально взглянула я в лицо партнера.
— Нет, с чего ты взяла?
— Не знаю, ты весь день ведёшь себя так, будто не в своей тарелке, или думаешь о чем-то постороннем.
— Можно и так сказать. Пилар сегодня была в ударе. Представляешь? Она заявила, что я сплю с тобой.
— Что за бред? Она в своём уме? — фыркнула я и рассмеялась, подкрепила все это жестом, переводя палец с него на себя, и, снова фыркнула, чтобы показать, насколько смешно звучит данное предположение:— Чтобы я и ты…Пффф…Это просто… даже слова не могла найти подходящего, чтобы описать насколько может быть глупо то, что она говорит.