Машина трогается, в салоне полная тишина. Каждый боится привлечь к себе внимание, даже Наиля на удивление не щебечет, видимо опасаясь моего гнева. Это к лучшему.
На ипподроме сливаемся с толпой беснующихся азартных людей, живущих ставками на лошадей и ожиданием победы, быстрого выигрыша. Оглядываюсь в поисках знакомых лиц, задевая взглядом обеих своих женщин. Одна выставляет себя на обозрение, демонстрируя красоту, другая потупляет взгляд, желая находиться в другом месте. Стыд написан на ее лице.
И это вызывает агонию.
— Тагир, на кого ты будешь ставить в этот раз? — нарушает первая жена молчание, пока я любуюсь неподвижным профилем Ясмины и вдыхаю как одержимый запах ее тела.
Фраза Наили заставляет обернуться к ней.
— На Буцефала, — удостаиваю ее короткого ответа, поглядывая на своего фаворита, гарцующего под жокеем, на седле видна белая надпись “10”.
— У нас с тобой всегда совпадали вкусы, — потупляет взгляд, демонстрируя показную скромность.
А я замечаю, как дернулась Ясмина.
В это время звучит оглушительный звук выстрела, дающий команду ездокам пустить коней вскачь, публика взрывается громкими подбадривающими криками, а нас обдает пылью с линии забега. Слишком близко сидим…
* * *
Прошлое
Ясмина смеется, и ее улыбка сияет под отблесками солнечных лучей. Щурюсь, чувствуя, как в глаза бьет свет, а затем приоткрываю глаза. Яркий ореол над головой моей любимой освещает пространство вокруг ее тела, делая похожей на ангела.
— Смотри, какой скакун, Тагир, породистый, — голос Аслана разрушает магию момента, но я продолжаю любоваться невестой.
— Все в наших краях знают, что брат моей Ясмины — лучший знаток лошадей, не буду спорить, — мельком глянул на Аслана.
Тот и не обращал внимания, что я не смотрю на него, сам гладил по холке коня, словно вся его жизнь была сконцентрирована в них.