Но сейчас я убедила себя в том, что он просто… умеет сводить с ума мое тело, давить на чувствительные точки, задевать душевные струны, отключать разум. Все. Наваждение должно пройти. Так легко ненавидеть его и быть равнодушной, когда я снова его не вижу…
«Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы видеть», – слышу его голос внутри.
Записку американцу написала коротко и по делу. В ней сообщила кто я, кто мой отчим, и где меня искать. Контакты своей семьи и всех близких. Будет достаточно одной крохотной записки, как улики, чтобы полиция заявилась в Анмар с ордером на арест.
Но я не хочу рушить его жизнь. Я хочу, чтобы он просто оставил меня в покое.
И я намерена, в любом случае, забрать обвинение после того, как буду спасена. Я буду счастлива, если суд просто установит Саадату запрет на приближение ко мне.
В день вечеринки, одна из девушек выходит из комнаты в моей абайе и отвлекает Амира – в это время, Самина отводит меня в свою комнату, где все уже готовятся к вечеринке. В комнате пахнет лаком для волос, косметикой, и пряными, восточными духами… слышу, как позвякивают монетки на танцевальных костюмах, и разговоры девчонок о предстоящей ночи.
Каждая из них хочет себе клиента – богатого и красивого. Я ухожу в себя, чтобы не слышать их пустую болтовню.
На мне бирюзовый костюм для восточного танца, такой же, как и на всех девушках. Топ с пуш-апом, обнаженный живот и плечи… я смотрюсь распутно в восточных шелках. Как и все остальные. Мы одинаковы, как куклы, сошедшие с конвейера.
Надеюсь, все получится…
Для того, чтобы Саадат не узнал меня, Самина замазывает мою татуировку, и украшает пупок клипсой. Последний штрих – изящная голубая маска. Бархатная, не железная…
Еще бы парочку карих линз, и выходить было бы совсем не страшно. Меня не узнать.
Некоторые из девушек уже ушли развлекать гостей. Я слышу десятки мужских голосов, приятную музыку, улавливаю аромат восточных специй, переплетенный с дорогим, мужским парфюмом.