Я подзову солдат к машине, подманю выпивкой, закуской. Не думаю, что они такие уж сытые и им не захочется свежих продуктов и шнапса. Ну хоть сколько-то их подойдет к машине, хотя бы от наших солдат отделятся, чтобы нам пленных не пострелять случайно. И тогда Омаев их аккуратно из пулемета и положит. Ну, а мы тут схватимся втроем за оружие и будем стрелять в остальных. Это шанс, Логунов!
– Когда пленные поймут, что происходит, я думаю, они помогут, – кивнул сержант. – Все-таки советский танк увидят, думаю, повернутся к нам лицом, будут смотреть и прислушиваться.
Вернувшись в лагерь и собрав экипаж, лейтенант стал ставить задачу. Танкисты оживились. Идея помочь своим, вызволить из плена красноармейцев понравилась всем. Все считали, что нельзя пройти мимо, если есть такой шанс. Соколов объяснил Бочкину, что тот должен не задумываясь сразу выполнять все, что скажет командир, когда они будут подъезжать к немцам. Те будут насторожены, и их поведение может оказаться совсем другим, не таким, как предполагал Соколов.
Для Омаева и Бабенко он стал даже рисовать схему на обратной стороне карты.
– Тебе нельзя стрелять, Руслан, если за спинами немцев будут наши. Кричать «ложись!» тоже бесполезно, могут не поверить, не расслышать, недостаточно быстро выполнить. А немцев там два десятка человек. Нас просто всех перестреляют. Поэтому вы, Семен Михайлович, поставите танк так, чтобы поворота ствола пулемета хватало на сектор левее группы работающих на полотне пленных. Это примерно вот под таким углом на схеме.
Через час Соколов стоял на крыше немецкого грузовика и смотрел в бинокль. В поле зрения не было видно никакого движения. Вправо железная дорога просматривалась километра на два, влево и того больше. Спрыгнув с машины, он сел в кабину и велел Бочкину трогаться. Машина спустилась к железнодорожному полотну и пошла вдоль него по целине, то и дело попадая колесами в ямы и промоины.
"– Ну, суки, мы вам сейчас помашем, – зло пробормотал Бочкин.
– Спокойно, Коля. – Соколов взял водителя за локоть.