Неужели ошибалась? Смотрю на него испуганно, что он сейчас обо мне думает? Я ведь никогда…Боже, нет, а что, если…
—Я никогда этого не делала, никому, — начинаю оправдываться, отчего-то чувствую, что нужно объясниться. Я ведь только с ним, только он вызывает во мне самые порочные желания, только с ним мне хочется попробовать все. – Макс, я….
—Тшш, я знаю малышка, — улыбается, сводит меня с ума своей улыбкой.
—Тогда почему? – спрашиваю непонимающе.
—Потому что это для тебя слишком, Кать, — произносит серьезно в то время, как его кадык дергается в противовес словам, когда я сжимаю сильнее разгоряченный член в своей ладошке.
Кладу указательный палец на его губы, призывая замолчать. Его забота разливается теплом по телу, а сердце делает кульбит, но сколько можно обращаться со мной, как с фарфоровой куклой? Неприятно? Противно? Да, Боже ты мой! Как может быть противно, когда речь идет о нем, о его удовольствии? У меня от одной лишь мысли рот слюной наполняется, как может быть неприятно, когда любишь всем сердцем, всей душой? До боли, до нервного срыва.
—Ты хочешь? – спрашиваю, продолжая водить рукой по его мощи, сжимаю сильнее, размазываю выступившую капельку по головке. — Только честно, — произношу осипшим от возбуждения голосом. Как там было в песне? Бабочки в моем животе? У меня не то, что бабочки, рой пчел, стремящийся вырваться на свободу.
—Блядь, да я мечтаю об этом с того самого дня, как поцеловал тебя в машине, —признается, сквозь стиснутые зуды. Больше мне ничего не нужно, опускаюсь и провожу языком по готовке, прикрываю глаза и чуть ли не мурлычу от удовольствия, когда, не совладав с собой, Макс двигает бедрами вверх. Окончательно осмелев, облизываю пересохшие губы и вбираю его в себя, скольжу губами по каменной плоти, смачно сдабривая ее слюной, с каждым новым движением погружаю его глубже в себя, млея от стонов мужчины, что сейчас находится в моей власти.
—Блядь, просто охуеть, — музыкой доносится до моих ушей. Ему нравится! Несмотря на весь его опыт, а я уверенна, список у него не меньше, чем у моего братца. И все же сейчас он подо мной, в моих руках, стонет от прикосновения моих губ.