– Нейтон, ты же знаешь, если это самосуд, то во время допроса всплывет и мало не покажется."
"– Нет. Я бы сохранил ему жизнь, не смотря ни на что. Но он… Он знал, понимаешь? Знал, кто Яра такая! И пытался ее уничтожить ценой собственной жизни. И он эту цену заплатил.
– В смысле знал? – друг опешил от моего заявления и заозирался по сторонам, удостоверяясь, что нас никто не услышит. – Откуда? И кто он? Мы его знаем?
– Мне вот тоже интересно, но эта тайна нам откроется лишь, если очнется Яра, или ты поднимешь этого гада, – меня немного успокаивало ровное сердцебиение девушки.
– Друг, я надеюсь, что это не так, – сочувственно хлопнул меня по плечу Дэвон. А Мартина тихо всхлипнула на переднем сидении.
Мы не договорили, вернулись парни. Подъехали еще движи, они заполнили собой и без того узкую улицу. К нам подошел Авель, глаза у него были подозрительно мокрые.
– Она выживет, сэр?
– Она сильнее, храбрее и выносливее, чем мы с тобой вместе взятые, Брикман, – подбодрил я его. – Конечно, выживет. И ты будешь до скончания века чертить ее графики и носить ей чай.
– Лучше так, сэр, чем без нее, – шмыгнул он.
– Отправляйтесь в лекарскую, а мы тут закончим. Брикман, ты ж ездишь? – Дэвон решил покомандовать, а я не стал сопротивляться.
– Конечно, сэр. Поехали. Правда, в лекарской сейчас, наверное, кошмар… Маккоя сам куратор арестовал. Да еще как. По морде дал. Ой, – он прикрыл ладонью рот, еще раз ойкнул, сел за руль, и движ тронулся с места.
– Нет. Ты правильно сказал. У такого урода не лицо, а морда. Он ведь всех нас предал, а мы ему самое ценное доверяли. Наши жизни и здоровье, – я устроил бессознательную Яру у себя на руках и вдохнул запах ее волос. А потом почувствовал некоторый жар там, где сейчас было чувствовать его очень не вовремя.
Глава 27 или не все лекарства одинаково невкусные
Я как-то раз проснулась голой
Не помня ничего совсем
Не страшно то ведь я в постели
Ни с кем
Яромира Темная
Кто-то аккуратно помог снять мне одежду, обтер теплой тряпочкой и укутал в одеяло. Я не могла открыть глаза, ведь даже с закрытыми меня кружило так, что было плохо.