Но при этом желание продолжало набегать волнами, принося с одной стороны облегчение, ведь меня переставало каруселить, а с другой стороны неудовлетворенность мучила не меньше.
Потом мне что-то влили в рот, горькое, отвратительно пахнущее, такое противное, что я не смогла сдержать рвотные позывы. Крепкие мужские руки перевернули меня на живот, и я очистила желудок. Глаза все также отказывались открываться. А еще захотелось спать.
– Яромира, не засыпай, нельзя засыпать, – произнес знакомый мужской голос. Разум начал прочищаться.
– Нейтон? – ох, таким тембром только монстров в фильмах ужасов озвучивать. Хотя… Здесь нет фильмов. И ужасов мне и так хватает.
– С ним все в порядке. Ему досталось меньше, чем тебе, так что он уже почти восстановился и рвется сюда. Тихо, Яра. Все нормально. Сейчас ты вот это еще раз выпьешь, и дальше я дам тебе вкусненькое, честное слово, – тут в меня снова влили гадость, и меня снова стошнило.
– Колин, как я рада тебя видеть, – я попыталась улыбнуться, но вышло не очень.
– Добро пожаловать в живых, – рассмеялся он. А я осмотрела комнату и поняла, что я дома. У себя… То есть у него. Короче, дома. – Когда Авель привез вас в Бюро, там был такой переполох, что он сделал единственный правильный вывод: развернуться и отвезти вас сюда. Лучше Саймона и Элвинао вас все равно никто бы не позаботился. Мартина же вернулась ко мне, и настоятельно потребовала лучшего лекаря для своего потомка и его будущей супруги.
– Вот же она… Болтушка! – не сдержалась я.
– Кто болтушка? Я болтушка? – тут же раздалось рядом. – Вот, видите, мальчик мой, я значит, за них тут переживаю, мечусь по столице, ноги стоптала, а они…
– Мартина, ты не ходишь и не можешь стоптать ноги, – усмехнулась я.
– Но переживать-то я могу! – возразила она. – И вообще, ты обещала дать ему шанс. А он… Он того гада убил.