– А его брата?
– Стью Руттен.
– Второго напавшего вы знаете?
– Нет. Но видел его возле ратуши со Стью, после суда, – вот теперь вырисовывается картина предварительного сговора. Хотя помощник судьи как объект мести фигура очень сомнительная. С другой стороны, кто ж знает, что твориться в голове у этих неандертальцев? – Я поздно их увидел. Обернулся, и тут же почувствовал боль под ребром, – да, колотая рана в районе печени говорила, что его слова – чистая правда.
– Значит, вы подтверждаете, что Стью Руттен с сообщником напали на вас, обокрали и убили?
– Да, подтверждаю!
– Спасибо вам, Морис.
Некоторое время мы стояли молча, я гладила кота, Колин приводил в порядок «место работы» и, кажется, специально делал это невыносимо медленно, чтобы я успела прийти в себя, прежде, чем мы выйдем отсюда.
– Ты хорошо справилась, – вроде похвалил, но в голосе похвалы не чувствовалось.
– Ты сердишься, – констатировала я факт. Истерику по этому поводу закатывать не было смысла, я и так знала, где накосячила.
– Не нужно объяснять, почему?
– Нет, – я покачала головой, а кот с укоризной мяукнул, грозно посмотрев на некроманта. – Ты прав. Сначала дело, потом сантименты.
– Что? – Колин так красиво изогнул бровь, что я даже залюбовалась.
– Прежде всего дело, а уж после чувства, не важно какие: месть, жалость, скорбь.
– Я рад, что ты понимаешь. И тому, что ты справилась. Твоя работа… Как бы это сказать… Ты очень сильная. И держала его не столько за счет крови, сколько тьмой. Это большое преимущество, по сравнению с остальными сотрудниками, – он говорил, а я краснела. – Даже со мной.
– Ты, в любом случае, возьмешь опытом, – отшутилась я.
– Я не об этом…
– Понимаю. Ты о том, что моя тьма настолько сильна, что поглотить ей меня, как тебе щелкнуть пальцами. И ты боишься этого.
– Да. Но при этом, ты держишься не так как все темные. Может это из-за кота, может из-за твоей иномирности… Меня после каждого использования силы преследуют такие картинки и мысли, что хочется умереть самому. А ты просто идешь дальше, как ни в чем не бывало.